• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: северный материк (список заголовков)
02:22 

Начало. Добро пожаловать, Сириус.

Первым было слово, и слово это было боль.
Я медленно выдохнул, позволяя сжатому одним большим спазмом телу расслабиться. Тело слушалось плохо, оно отходило от произошедшего медленно, неохотно...
Вдох отозвался в легких саднящим ощущением тысячи песчинок.
И тем не менее - живой.
Я приподнялся, неторопливо, очень осторожно. Только после того, как расплывающееся зрение ухватило пятна грязного, подтаявшего снега, организм понял, что ему положено мерзнуть. Однако холод не торопился набрасываться на новоявленную жертву, ледяными зубами вцепляясь в мою и без того изрядно попорченную шкуру.
Зима, значит. Здесь - зима.
Я глянул было вверх, но не осилил, снова опустил взгляд. Кажется, снег сейчас не идет. А жаль, было бы так драматично...
Взгляд зацепил длинные, неожиданно яркие полосы на снегу. Я недоуменно потянулся к одной из них, но тут дергающийся от напряжения локоть правой руки, которая была моей единственной опорой, не выдержал, и я упал щекой на рыхлый снег, на мгновение прикрыв глаза. Почти не глядя, нащупал загадочную полосу пальцами.
Волосы. Действительно длинные, видимо. Мои, выходит. Рыжий я, стало быть.
Рыжий...
Она смеется. И за ее звонкий, нежнее хрусталя и серебряных колокольчиков, смех я готов отдать жизнь, душу - что угодно.
- Рыжий, как летнее солнце.
Королевна, зачем?..

Звуки родного до боли голоса вдруг растаяли, а я осознал, что не просто все еще лежу лицом в снегу, но еще и коварно не дышу. Торопливо выдохнул, сделал глубокий вдох. Если уж я зачем-то тут есть, к тому же живой, зачем зря испытывать судьбу? Тем более, что меня не отпускает ощущение, будто бы раньше я занимался этим преступно часто.
Очень хотелось найти силы хотя бы перевернуться на спину. Лежать на спине, смотреть в незнакомое небо и гадать, какие звезды освещают эти земли. Увижу ли я знакомые до тоски очертания, скажем, Единорога, Кинжала Януса, Плачущей Нимфы? Миры меняются, но очень часто в рисунках созвездий проскальзывают схожие силуэты.
Увидеть бы еще разок острые иглы Звенящей Розы...
Очень больно.

Сидящий за столом напротив Сет неожиданно притих, озадаченно глядя на плещущуюся в чашке янтарную жидкость.
- Иномирец... - недоуменно протянул летучий мыш, качнув головой.
- И что? - кошке была пока ясна лишь общая картина происходящего, - Это такое редкое явление? Но Заслонка-то у твоего мира слабая! Или просто он настолько на отшибе? И... ой...
Ее связь с миром пока еще слаба, но постепенно и Куруми почувствовала. Ее темно-ореховые глаза стали тревожными.
- Иномирец. - тихонько повторил Сет, - И наш мир его практически убил. Я не знаю, как этот несчастный попал сюда, но Заслонка его просто ободрала.
Кошка молчала, глядя на собеседника круглыми от удивления глазами. Она понимала, что это значит. Они могли не успеть. Гость был слаб, и он мог просто не продержаться до того момента, когда Законы этого мира возьмут вверх и его судьба попадет в руки местного демиурга.
Девушка поерзала на стуле, сердито подергивая ножками. Окликнула Сета, но парень не отозвался. Он молчал, глядя синими, как ночное небо, глазами прямо перед собой. Другие дела тоже требовали вмешательства летучего мыша.
- Я разберусь! - гаркнула Куруми, вскакивая с места.
Возможно, кому-то эта сцена спрыгивающей со стула маленькой кошки и показалась бы смешной, но лишь до тех пор, пока неведомый зритель не обратил бы внимание на злые-презлые, полные решимости ореховые глаза девчушки.
Даже отрешившийся от всего Сет почувствовал, как натягивается под влиянием его невысокой компаньонши ткань бытия, как идет волнами, изгибается, завиваясь, чья-то одинокая изломанная нить судьбы.
- Я умею творить чудеса, пус-стота побери! - прорычала девушка.


Было очень холодно. Конечно, температура в последнее время пошла в плюс, но зима есть зима... Надо купить перчатки уже. А еще надо купить домой молока. И, кажется, заканчиваются сахар и чай.
С тех пор, как врач запретил мне пить много кофе, пришлось найти какую-то альтернативу, не так вредящую здоровью. Чай - не самый плохой вариант, если в сущности абсолютно наплевать, что станет очередным плацебо, верно?
Кстати о плацебо. Аптечку тоже надо немного подновить, думается мне...
Вдруг я поскользнулась, неловко взмахнула руками и тростью, но не упала. Кое-как, одним резким, отчаянным рывком восстановила равновесие. Однако этот малый акт героизма моментально аукнулся болью - легкой - сначала в пояснице, потом - уже намного серьезнее - в больной ноге.
Я негромко зашипела, вполголоса проклиная отвратительные загородные дороги, отвратительную зиму с ее то похолоданиями, то потеплениями, будь они неладны. Наплодилось льда, понимаешь...
Пришлось сделать остановку - боль и экспрессия требовали внимания и выражения. Ругаясь, я обводила недовольным взглядом окрестности.
Типичный такой пейзаж местности, лежащей вплотную к городу, но не испорченной его тлетворным влиянием. До конца, по крайней мере. Ну грязный снег, ну мусор кое-где, ну подумаешь?
Я не сразу поняла, что остановило цепочку моих мыслей, до поры до времени достаточно стройную. А тут еще как назло порыв ветра, все дела, черт-возьми-опять-я-без-шапки, ни черта не видно. Кое-как убрав буйные локоны из глаз, носа и рта, я еще раз огляделась... и тихо вздохнула. Ну просто нет от них никакого продыху, от этих бездомных. Я, конечно, добрая Линда, почти что Мать Тереза, но с каждым возиться, жить некогда станет, и... И вот.
Я бы действительно, наверное, прошла мимо. Ушла бы - очень уж сильно была не в настроении - но последующие минут эдак пять страшно бы себя поедала поедом и в итоге вернулась бы.
Пятна крови вокруг лежащей фигуры избавили меня от необходимости в этом коротком хоррор-представлении "Совесть чавкает Линдой".
Сжав трость в руке и размахивая ею на манер шашки, я, спотыкаясь, поскальзываясь и пошатываясь из-за ненадежности ландшафта, заторопилась к пострадавшему.

Прикосновение выдернуло меня из вязкого марева забытья, в которое я, каюсь, уже начал проваливаться.
Кто-то перевернул меня на спину. Дымка забвения рассыпалась прахом, и меня накрыло уже, казалось, забытой волной боли. Кажется, я даже застонал.
- Ох. Извините, это было нужно, я... - склонившийся надо мной силуэт заговорил неожиданно приятным, пусть и хрипловатым, голосом.
Я не возражал, что неизвестная меня потревожила, но никак не мог найти сил заговорить. Незнакомка, прочитай мои мысли, чего тебе стоит?..
Сквозь стоящую в слезящихся от боли и ветра глаз пелену постепенно проступал образ. Кажется, в таких случаях принято сравнивать спасительниц с ангелами, но склонившаяся надо мной молодая лисица им определенно не была. Скорее, это была какая-то недоступная моему пониманию иная, высшая сущность, с глазами, полными неясной печали.
Очень, очень-очень грустная валькирия.
- Я вызову врачей. - растерянно куснув себя за нижнюю губу, протянула девушка; она вдруг строго добавила, - Не вздумайте только помереть мне тут, слышите?
Ну, подумал я, устало прикрывая глаза несмотря на протестующие возгласы лисицы, до этого же как-то не помер, верно? Почему-то...

- Ты... что сделала?
- Связала их судьбы, Сет.
- Это я понял, но...
- Теперь их нити плотно переплетены. Это, если тебе интересно, может спасти кого-нибудь из них.
- Или убить обоих.

@темы: Создатели, Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда

00:40 

С пробуждением, Звездочет.

Потолок был грязно-белый, но без единой трещины. Взгляд бесцельно блуждал по бесцветной поверхности, зацепиться было не за что.
Забавно, что нечто подобное царило и в моих мыслях.
Голова равномерно и глухо гудела, во рту пересохло. Тело не болело, но я подозревал, что это - лишь затишье перед бурей, и стоит мне пошевелиться...
- С пробуждением. - раздалось сбоку; этот голос цепким крюком выдернул меня из закручивающегося водоворота размышлений.
Она сидела возле кровати, сложив руки на сумке, пристроенной на коленях. Теперь, когда разум не был затуманен, я мог рассмотреть свою спасительницу лучше. Это в данный момент казалось мне куда более важным, чем попытки понять, где я.
Обождет. Мне без разницы, где умирать - и настолько же без разницы, где жить.
...теперь незнакомка не казалась мне безнадежно далеким существом. В ней не осталось ничего от той сущности, что привиделась мне. Ее глаза, чуть припухшие, словно от частых слез или отсутствия сна, выражали бесконечную усталость. И вся ее чуть сутулая фигура, слегка подрагивающие пальцы, машинально теребящие замочек сумки, и эта разнесчастная трость, прислоненная к краю кровати - все это складывалось в одну большую, невыносимо печальную историю.
Но при этом лисица была обычной. Не печальная валькирия, бесконечно отстраненная, непонятная простым смертным. Нет. Трагедии, оставившие печать на ее, в общем-то, довольно приятном лице, были чем-то, что я мог бы представить. Чем-то, чему я мог бы посочувствовать. Это были проблемы нормального, обычного живого разумного существа...
- Думаю... - начал было я и осекся, растерянный от звуков собственного голоса.
Памятуя о прошлом печальном опыте, вздохнул я осторожно, после чего не менее аккуратно пошевелился, слегка приподнимаясь, чтобы лечь повыше.
Спасительница молчала, не отводя от меня взгляда темно-янтарных глаз. Цвет вызывал смутные ассоциации с крепким-крепким чаем, но я опасался следовать за ними, поскольку они могли привести меня куда угодно. А я, кажется, не был готов пытаться исследовать руины своей памяти.
Чайные глаза... Очень, очень теплый цвет.
- Я должен вас поблагодарить. - все еще негромко и несколько сипло произнес я.
- Не о чем. - ее голос тоже был тих, в нем также присутствовала хрипотца; девушка явно была простужена, - Главное, что вы выжили. Было слишком много крови.
Она глянула в сторону окна.
Щелк-щелк. Щелк-щелк. Нервные пальцы дергают поблескивающую в мертвенном освещении застежку. Щелк-щелк.
- Мне очень жаль, что я доставил вам так много неудобств. - я попытался улыбнуться, запоздало сообразив, что не только не помню собственного лица, но теперь еще и совершенно не уверен, в каком оно может быть состоянии; улыбка могла произвести совсем не то впечатление, которого я хотел добиться.
- Врачи говорят, особой опасности для жизни нет. - девушка произносила это очень будничным голосом, будто бы рассказывала мне о каком-то общем и не слишком близком знакомом, - Хотя еще бы немного позже - и ваш магический потенциал стал бы вашим убийцей. Чувствуется, вы серьезно исколдовались, прежде... Прежде, чем это случилось.
Я - маг. Хорошо, допустим, я...
- Быть магом, моя дорогая, это большая ответственность. - я улыбаюсь, прикрывая глаза; пальцы едва касаются шершавой поверхности потертой веками страницы фолианта.
- Я знаю! - отвечает мне упрямый детский голос, - Когда я вырасту, я буду очень великим магом, прямо как ты!
Тихо звякают склянки, и я, даже не глядя, уже знаю, что эта маленькая девочка снова снесла локтем очередную реторту. Что поделать, обучение требует жертв не только со стороны ученика...

- Честно говоря... - я очень самокритично усмехнулся, - Я не знаю, что случилось. Я ничего не помню.
- Вот как. - ее зрачки чуть расширились, но больше лисица никаких изменений в мимике не продемонстрировала, - Это очень плохо.
- Ну, я, по крайней мере, действительно жив. - моя усмешка превратилась обратно в мягкую улыбку, - Но, позвольте, я проявил невероятное неуважение, даже не спросив вашего имени.
- Линда. - лаконично ответила собеседница, тряхнув темно-каштановыми с блеснувшей на свету проседью волосами, - А вы свое, выходит, не помните.
- Отчего же. - улыбка непроизвольно приугасла, но я заставил себя улыбнуться шире, - Меня зовут Сириус.
Звук собственного имени отозвался глухой болью в груди. Кажется, раньше я называл его достаточно редко...
Линда ничего не ответила, и комната погрузилась в мягкую, ватную тишину. Молчание не казалось мне напряженным или неловким, пока я не услышал возобновившиеся щелчки маленького замочка.
- Мне... - начала было девушка, осеклась, закашлялась, - Я пойду. У меня работа.
- Конечно. - я очень старался, чтобы мой голос звучал достаточно безмятежно, - Я вам бесконечно благодарен - и за спасение моей жизни, и за этот разговор, Линда.
Лиса отстраненно кивнула, торопливо поднимаясь. Я наблюдал за тем, как она, чуть припав на правую ногу, берет с дальнего конца кровати оставленное там пальто и шарф, потом настал черед трости. Моя спасительница решительно, почти не хромая, дошла до двери и вдруг обернулась:
- Я еще зайду. - стрельнув теплыми рыжеватыми глазами в мою сторону, прошелестела она.
Только когда за Линдой закрылась дверь, я, все еще пребывая в чувствах довольно смешанных, позволил себе оглядеть помещение, где я оказался. Конечно же. Врачи. Я в госпитале. Ну, или как это зовется здесь...
Понятия о предметах и явлениях разных миров и времен перемешивались в моей голове, вызывая только тупую боль в висках. Я обессиленно опустился на подушку, беспомощно глядя в сторону окна.
Как было бы здорово вдруг обернуться птицей. Сбросить с себя неподъемные оковы больничного одеяла, распахнуть руки-крылья, встречая перьями потоки ветра, а грудью - свет холодного зимнего солнца.

Я закрыла дверь палаты, на мгновение прижалась к ней спиной. И вот не было же у меня печали. Только не хватало еще начать мужиков на улицах подбирать. Разумеется, как мог бы пошутить кто-нибудь из моих немногочисленных друзей, с моими проблемами в личной жизни это не самый плохой вариант, на определенный момент да повезет...
Я то ли тихо засмеялась, то ли захныкала, отлипая от двери. Пальцы от нервов дрожали так, что рука едва не соскальзывала с набалдашника трости, а лекарства-то все дома. Ведь мне же надо было именно сегодня забыть их взять!
Линда, Линда, возьми себя в руки, подумала я, направляясь к выходу. Как-то по пути умудрилась исполнить смертельный номер: "Имея сумку и трость как доп. нагрузку, попробуй одеться до выхода на улицу". Зачем такая спешка - непонятно. Рабочие дела на самом деле не столь срочные, как я сказала, да и добираться отсюда уже не так далеко - подземка совсем рядом, на счастье посетителей, тащущих неподъемные баулы с гостинцами больным.
Проводив взглядом очередную такую заботливую, пожилую сову с огромным пакетом непойми чего, я вздохнула. И вот тащат же, и не лень. Даже если проведываемые отпинываются ногами и руками. Я хмыкнула, застегивая последнюю пуговицу. Поправила шарф, кивнула охраннику и решительно толкнула дверь.
Улица дохнула мне в лицо прохладным ветром, несущим запахи города - машин, еды из ближайшей закусочной и совершенно особый, ни на что непохожий запах метро.
Достаточно бодро вышагивая по улице, я на ходу достала из кармана пачку сигарет и зажигалку. Закурила, все еще старательно не думая о новом знакомом. В конце концов, у меня еще так много дел... Кстати о делах.
Я достала из кармана телефон, набрала Михаэлю. Надо было его предупредить, что я приеду чертовски позже намеченного времени.
- Линда! Девочка, ты звонишь сказать, что уже подходишь к подъезду? - собеседник беззлобно рассмеялся.
Знал же, зараза, что нет. Я закатила глаза, усмехаясь.
- Дружище, я сегодня спасаю мир, так что я только-только спускаюсь в метро с... - я огляделась, - Южной улицы. Сам понимаешь, ехать мне до тебя...
- Понимаю-понимаю. - невидимый собеседник хрюкнул от смеха, - Спасительница ты наша. Нет бы сначала меня спасти!.. Кстати, мне тут звонила Аманда.
- О, это так прекрасно. - я скривилась, вспомнив нашу бывшую одноклассницу, - Чего хотела?
Михаэль охотно стал рассказывать, чего именно Ами (она всегда настаивала, чтобы ее называли именно так, хотя как по мне, это просто отвратительно звучит) хотела. А я вдруг услышала, неожиданно четко, диалог проходящих мимо меня подростков, тащащих пакеты, видимо, в больницу.
- Патрик все-таки придурок. - скорчив рожу, протянула девчушка, маленькая кошечка с облаком пушистых светлых кудряшек, обрамляющих кругленькое личико, - Предупреждаешь его, предупреждаешь, а этот ушлепок все равно делает по-своему и, естественно, калечится. И мы все равно каждый раз к нему бегаем. И будем бегать ведь.
- Да ладно тебе, Элли, - идущий рядом с ней паренек засмеялся и кинул девочке апельсин, - Ты бы лучше фрукты повнимательнее выбирала. Смотри, какой поганый апельсин.
Я остановилась, так и замерев с телефоном в руках.
- Линда? - позвал заподозривший неладное Михаэль, - Линда? Алло?
Я приоткрыла рот, кажется, хотела что-то сказать. Сигарета выпала, я проводила ее взглядом. Вот она упала на грязный асфальт, прощально выстрелив в пространство россыпью маленьких искорок.
Мои губы дрожали.
...а Сириусу никто даже поганого апельсина не принесет, например.

@темы: апельсины, Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда

03:12 

Уз(л)ы.

Трамвай, бодро дребезжа и подскакивая, несся по рельсам. Оконное стекло приятно холодило горящую щеку.
Казалось бы, я так старательно пью лекарства, чего еще не хватает этой неразумной тушке?..
...сна, покоя, отдыха. Витаминов, разумеется.
И когда, черт возьми, ты купишь молоко, Линда? Молоко, если вдруг ты пропустила, само себя домой не принесет. А ты уже почти неделю задвигаешь поход в магазин. И многое другое тоже задвигаешь. И не надо делать вид, что свеженькая банка кофе оказалась на полке совершенно случайно и никакого отношения к тебе не имеет.
Но что еще поделать, если спать я стала еще меньше, а жить и функционировать мне как-то надо? Нельзя же все сваливать на Михаэля.
И не важно, что отпуск уже минимум года полтора ты не брала, да?
- Ничего, скоро праздники. - уверенно сказала я сама себе и с тем же болезненным, наверное, наигранно-оптимистичным видом полезла в сумку за таблетками, - Тогда и отдохнем. Правда? Да ни черта не правда, покой нам только сни... Ах, погодите, я же не сплю.
Сидящая рядом женщина покосилась на меня, но ничего не сказала. Она не сказала ничего и тогда, когда я своими кривыми лапами неаккуратно и слишком резко открыла банку и высыпала несколько таблеток на пол. Но ее молчание было весьма красноречивым. И очень тяжелым. Я коротко вздохнула, махом проглотила положенную дозу и только после этого повернулась. Соседка по сиденью, полосатая кошка в возрасте, заерзала. После чего подорвалась выходить на следующей остановке, бормоча что-то о молодых наркоманках.
- Пошла к черту... - буркнула я, опять переводя взгляд в окно.
Мимо проносились улицы Старого Города, той его части, что сохранилась со времен правления вампирской аристократии. Вокруг раскинулось живущее в настоящем прошлое, у которого не может быть будущего, и я чувствовала себя в этой обстановке более чем уместно.
Мостовая, припорошенная свежим снегом. Он и сейчас валит с неба, а маленькая девочка стоит, задрав мордашку кверху, и старательно пытается поймать белых мух на язык. Крупные хлопья упрямо засыпаются в крупные лисьи ушки, оседают на буйных кудряшках, шарфе, засыпаются в глаза, но невероятным образом минуют распахнутый рот. Это очень расстраивает малышку, и она бежит к рослому лису - отцу - жаловаться, но замирает на половине пути. Ее родители сейчас такие красивые! Высокий и сильный (Самый высокий и Самый сильный, разумеется) мужчина аккуратно приобнимает хрупкую лисицу за плечи, чуть притягивая к себе. Та смеется (и это Самый красивый и звонкий смех на свете!), и снежинки ссыпаются с ее вьющихся волос.
Прошло больше двенадцати лет, а родители навсегда остались в моей памяти именно такими - усыпанными драгоценным предновогодним снегом, смеющимися, счастливыми.

Я зажмурилась, раздраженно утирая лицо рукавом пальто. Это все зима. И Ночь Рождения Мира.
А трамвай несся дальше, унося в своем чреве совершенно чужих друг другу существ с их радостями, проблемами, страхами и надеждами.
За окном шел снег.

Я сидел на подоконнике.
Меня много раз ловили сидящим у открытого окна, нещадно ругали, отчитывая, словно маленького котенка (а не сурового взрослого мага, между прочим!), и теперь я, чтобы не тревожить лишний раз ответственную медсестру, ограничивался тем, что открывал только форточку.
Мне нравилось, что в палате (вот как это помещение называлось-то) не было занавесок. С одной стороны, это придавало стене какую-то излишнюю обнаженность, с другой - вид большущего окна, пусть и закрытого, приводил меня в восторг. Как только мое состояние позволило более-менее перемещаться, я стал проводить возле него чуть ли не целые ночи, высматривая звездные знаки на морозном зимнем небе. Большую часть времени облака закрывали мне обзор, но иногда они расступались, и тогда я всматривался в бесконечную синь до рези в глазах, ища созвездия, как старых знакомцев в толпе.
Едва ли не каждая попытка спать оборачивалась ворохом смутных образов, будто бы кто-то хватал меня за шиворот и окунал в не имеющее глубины озеро памяти. Но слои смешивались, как потревоженные подводные течения, картинки получались нечеткими, рваными и оттого - пугающими.
В определенные моменты мне казалось, что, может, мне и не нужно ничего вспоминать. Я помню, как меня зовут, помню, что я не отсюда. Этого хватит.
Или - нет? А что, если в прошлом остались вещи, позабыть которое означало бы предать?
Слишком много вопросов, слишком много. А это значит, что единственным спасением может быть только одно - терпение. Одна из высших добродетелей по мнению... по чьему-то мнению, короче, между прочим.
Я тихонько рассмеялся, опуская взгляд обратно в книгу. Одна из пациенток, которую подселили было ко мне в палату, но после перевели в другое отделение, оказалась столь добра, что оставила ее мне. В подарок. Хорошая, говорит, книга. Почитай, говорит, тебе понравится.
А я что? А я читаю.
Это оказался сборник рассказов. Объединяла их общая тема осени, лейтмотивом проходящая сквозь весь томик. По словам моей несостоявшейся соседки, осень - самое прекрасное из времен года, и не надо слушать тех, кто говорит, будто бы это пора смерти. Это, сказала она, глядя на меня выцветшими голубыми глазами, просто подготовка ко сну, к новой жизни. И нет такого холода, который длился бы вечно.
Взгляд увяз в печатных буквах, я перескакивал со строчки на строчку, но поймал себя на том, что почти не улавливаю смысловую составляющую. Читая об осени, я почему-то вспомнил янтарно-чайные глаза своей спасительницы.
Надо будет отдать книгу ей, как дочитаю.

Я помялась немного, но потом, разозлившись на себя, резко толкнула дверь.
...он сидел на подоконнике, читал, беззаботно покачивая ногой. Длинные рыжие волосы струились по плечам, опускаясь за спину. Часть прядей упрямо съезжала на лицо, закрывая коту обзор, и тогда он рассеянно их поправлял, не отрывая взгляда от страниц.
Вошедшую (меня, то есть), он не замечал, увлеченный повествованием. Только мягко улыбнулся каким-то своим мыслям и перелистнул страницу.
Я почувствовала, что дорого бы заплатила в этот момент, чтобы узнать, какой текст может вызвать такую улыбку.
Аккуратно прикрыв за собой дверь, я, собрав в кулак свою решимость, направилась вперед. По пути успела отметить, что все остальные койки все еще аккуратно заправлены. Это значит, что Сириус так и торчит тут один целыми днями.
Меня кольнул стыд, и, страдая от не в меру клыкастой совести, я, наверное, выглядела раздраженной, когда слегка резковато опустила пакет на кровать мужчины. Полиэтилен зашуршал, шевелясь под давлением содержимого; Сириус обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как по одеялу катятся пара крупных апельсинов.
- Ни одного гнилого, между прочим. - глядя в сторону, пробурчала я, - Не поганую фигню притащила.

@темы: Линда, Небельштадт, Северный материк, Сириус, апельсины, зима

04:10 

Скоро праздник.

Это очень трудно - привыкнуть к тому, что в стаканчике теперь две зубных щетки. Я вздохнула и плеснула холодной водой себе в лицо. Глянула в зеркало и досадливо поморщилась.
Ненадолго зависла, вспоминая, какое из двух полотенец мое. После чего, снова коротко вздохнув, с упоением потерла морду, так старательно, будто бы вместе с водой надеялась оттереть вообще все остальное.
Это очень трудно - когда, выходя из ванной, первое, что видишь - это спину склонившегося над столом мужчины, которого еще недавно считала совсем чужим.
- Тебе сегодня с утра из представительства магов опять звонили, да? - позевывая, уточнила я.
Это очень трудно - переходить с кем-то от формального, надежно охраняющего межличностную дистанцию, "вы" на слишком личное "ты".
Сириус дернул треугольным ухом, когда я щелкнула кнопкой чайника. Он не отрывал взгляда от своих записей, даже когда негромко ответил:
- Да. - потом кивнул сам себе, сделал пару быстрых карандашных пометок и, наконец, посмотрел на меня.
Его серо-зеленые глаза из раза в раз становились очень теплыми, когда кот улыбался.
- Они нашли для меня новую работу. - мужчина постучал кончиком карандаша по столу, на мгновение прикрыв глаза, - Это хорошо. Мне и так неудобно...
- Мы это уже обсуждали. - я махнула на него рукой с зажатой в ней чашкой.
Рыжий только развел руками, тихо засмеявшись:
- Эй, Линда, я прекрасно понимаю сложности, возникающие из-за моего присутствия. Я уверяю тебя, что делаю все, от меня зависящее, чтобы хоть сколько-то их сгладить. И как только у меня появится возможность...
- Я знаю. - повторила я, невольно улыбнувшись, - Только потому ты вообще здесь оказался. Цени доверие.
- Ценю, ценю. - согласился кот, снова углубляясь в чтение.
Он, кажется, ни капли не обиделся на мой тон, который кто-либо другой мог бы счесть и недостойно грубым. Возможно даже, мой собеседник и впрямь знал, что я на самом деле думаю не совсем так.
Это очень тяжело, когда оказывается, что кто-то тебя понимает, а ты - боишься его понимать. Вообще кого-либо понимать. Ведь это значит поставить себя слишком близко...
Я тряхнула головой. Чашка крепкого чая, конечно, не так хороша, как кофе, но я тут, между прочим, снова решила бороться за собственное здоровье. Раз уж нежданный гость задержится у меня до самого Нового Года, было бы до жути обидно под самый праздник традиционно свалиться с какой-нибудь болячкой.
Я опустила взгляд в чашку, которую уже успела заполнить кипятком. Опустила пакетик, отстраненно подергала за нить, наблюдая, как расходятся в прозрачной жидкости янтарные разводы. Миллионы тончайших нитей цвета, медленно плывущих, сталкивающихся и переплетающихся в прозрачной пустоте.
Голова закружилась, я сделала шажок назад, в последний момент схватившись рукой за край тумбы.
Сириус не издал ни звука, но я отчетливо почувствовала на себе его взгляд. Он всегда удивительно точно угадывал, когда его вмешательство требуется, а когда не стоит даже дергаться в мою сторону. Видимо, уже понял, что излишняя забота со стороны окружающих мной воспринимается не слишком адекватно.
Маг, что с него взять. Магам положено быть наблюдательными. А проблемы с памятью ничуть не помешали разуму Сириуса сохранить надлежащую цепкость, это я уже выяснила.
- Все в порядке. Просто нехватка чая в крови! - преувеличенно бодро отрапортавала я, в этот момент ненавидя привычку успокаивать других даже тогда, когда этого не требуется.
Схватив чашку (естественно, плеснув кипятком и на пол, и на руку, и страшно при этом зашипев), я, грозно топая, удалилась в комнату. Сириусу останется остальная квартира, ничего, переживет.
Я плюхнулась на кровать (конечно же, обильно полив себя все еще очень горячим чаем снова, мне же мало одного раза) и некоторое время провела в мрачной медитации, глядя в стену. Иногда машинально дула в чашку, смутно надеясь немного помочь процессу охлаждения жидкости. Иногда пыталась пить, обжигала губы, шипела, дула и все равно пила, обжигая еще и язык, и горло, и вообще. Мысли в голове напоминали расходящийся в кипятке чай - беспорядок путающихся росчерков, накладывающихся один на другой.
Наконец в голове прояснилось - чувство было такое, как будто бы я случайно расположила части пазла в верном порядке. Я усмехнулась, аккуратно отставив чай на прикроватную тумбочку. Потом потянулась к пакетам, оставленным неподалеку вчера вечером. Из шуршащего плена на мои колени перекочевали сначала гирлянды, потом различная мишура и всякие забавные штуковины, которые предполагалось развешивать по дому вместе с остальным вышеперечисленным.
Это очень трудно - пытаться устроить кому-то праздник, если сам давно привык едва ли не пропускать эти дни календаря.

Я прислушивался к удаляющимся шагам. Кажется, сейчас моя помощь - и впрямь последнее, что нужно Линде.
Что ж...
Я дождался стука закрываемой двери, после чего аккуратно разгреб свои записи, выуживая из-под них карту.
Не географическую. Рельеф этого мира будет интересовать меня позже. Пока я хотел, даже не так, пока я жаждал узнать, под сенью каких созвездий этот самый мир лежит.
Я уже нашел среди знакомых Улыбку Маски, Спиральную Ящерицу и - и это было просто невозможным чудом - ту самую Звенящую Розу, резкими чертами которой я грезил в горячечном бреду, пока лежал в грязном подтаявшем снегу и истекал кровью. Я помню, как пару дней назад с замирающим сердцем нашел Розу на карте звезд и на некоторое время просто-напросто забыл, как дышать. Ее дерганные линии напоминали мне что-то совсем противоположное, они наполняли все мое существо неясным и немного тревожным теплом.
Ведь оно было - в прошлой жизни - что-то не просто дорогое мне, что-то бесценное. Что-то, за что я, возможно, когда-то был готов отдать без остатка все, что у меня есть.
И я это забыл... Просто взял - и забыл. Упустил, и оно утонуло в грязи, снегу и крови.
Усилие воли, потребовавшееся на то, чтобы вернуть мысли в нужное русло, было поначалу очень тяжелым. Потом я я подумал о своей не такой уже и новой знакомой. Вспомнил худую фигурку лисицы, дернувшейся и замершей возле электрического чайника. Как судорожно она держалась за столешницу.
Как пристально порой она смотрела в пространство. Мимо окна, мимо стен. Мимо меня.
Линда жила в своем, обособленном мире, случайным и, пожалуй, не самым желанным гостем которого я поневоле стал. И мне хотелось сделать для нее что-то... что-то...
Даже не знаю. Что-то не то, чтобы доказать, но и не то, чтобы просто продемонстрировать.
Мне хотелось поделиться с ней частью своего мира. Возможно, мне хотелось привнести в ее жизнь небольшое чудо. Пусть оно и будет совсем маленьким, но, возможно, сможет хоть немного подернуть ту плотную серую завесу, через которую девушка смотрит на мир.
...если бы только мне удалось показать ей ночное небо таким, каким его вижу я.
Я невольно заулыбался, снова опустив взгляд на карту. Я мог бы рассказать ей чертовски много. Я мог бы рассказать о созвездии Псов-Близнецов, одном из самых наиболее часто встречающихся в других мирах, мог бы объяснить, в чем отличие от Близнецов-Волков, что они никогда не появляются на одном небе вместе. Я знаю несколько легенд, объясняющих это, знаю, какое обычно значение придают наличию одного или другого в мире.
Какой бы ни была боль, повлекшая за собой потерю воспоминаний, чем бы она ни была вызвана, но даже она не смогла вырвать из меня любовь к бесконечности звездной бездны. Имена созвездий, их истории, толкования - все это по-прежнему оставалось в моей голове, легко представая перед мысленным взором по моему желанию, как если бы я просто брал с полки давно знакомую и горячо любимую книгу.
Я убрал карту обратно под записи. Еще раз проглядел малоинтересные мне пока что тексты, связанные с работой, сделал еще пару пометок и аккуратно отодвинул. После чего почти улегся на стол, удобно расположив голову на сложенных руках.
Если я все понял правильно, то совсем скоро в этом мире будет праздник. А значит, у меня не так много осталось времени, чтобы проштудировать местный астрономический материал. В конце концов, среди местных созвездий мне попалась масса доселе не виданных и крайне занимательных экземпляров...
Но я все к чему.
Я возлагаю на Ночь Рождения Мира большие-большие надежды.
Я знаю, мне повезет, и облака не будут закрывать ночные светила.
У меня все получится. Маленькое, но очень важное чудо.

@темы: праздник, звезды, Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда

13:23 

Новая ветвь

Я едва дождалась тихого шипения, сопровождающего остановку состава. Сиганула в открытую дверь вагона одной из первых. Мне хотелось побыстрее пронестись по до боли знакомому каменному покрытию платформы, напоминающему мне узорчатый панцирь старой черепахи, которая в таинственном ничто тащит на своей спине весь Небельштадт.
Что я и сделала, жизнерадостно гремя колесами чемодана по плиткам. Прохожие отскакивали в сторону, кто-то смотрел на меня с пониманием, но больше - с типичным вежливым (и не очень), каким-то очень городским, удивлением, граничащим с осуждением.
Мне было все равно. Я наконец-таки вернулась - пусть и больше по делу, чем из-за праздника. Что бы кто ни говорил, а в этом городе и воздух слаще, и небо роднее. Меня практически разрывало от непонятной радости, хотя, казалось бы, с чего радоваться, имея за плечами серьезные учебные долги, живя на съемной квартире (пусть и в неплохом районе) с дикой художницей (и под словом "дико" я имею в виду не оторванность от цивилизации) из-за проблем с семьей, которые год от года становятся лишь больше? Да и праздник этот в конечном итоге - лишняя зарубка, показывающая количество лет, пласт за пластом разделяющие меня и драгоценнейших мамочку с папочкой, чьи надежды я не оправдала.
Элизабет, которую я попросила меня встретить, честно ждала (даже не опоздала ради разнообразия, вот это молодец!) возле одного из фонарей, оперевшись об оный спиной. Судя по изможденному лицу девушки, местами испачканному краской, сессия худфака честно пытается ничем не уступать нашей. Я невольно глянула на свои руки, покрытые мелкими порезами, ожогами и чернилами.
Студенты. Что с нас взять?
Элиза наконец заметила меня, оттолкнулась от фонаря и, отчаянно зевая, зашагала навстречу:
- Знаешь, ты могла бы и предупредить, что поезд задержится. - в голосе юной художницы звучал упрек, - Магия магией, но я ни за что не поверю, что ты там со своими заклинаниями и древними книгами забыла о благах цивилизации.
- Ну, может и не забыла... - протянула я, отводя взгляд, - Мой телефон несколько... не дожил до возвращения в родные пенаты. Но он передавал тебе привет и просьбу не скучать!
Моя собеседница только устало усмехнулась, аккуратно стаскивая с моего плеча сумку. Чтобы напомнить ей о наказуемости инициативы помогать, я не стала сопротивляться.

- ...ну а потом я ему и говорю: конечно, голема-то ты и не приметил!
Элизабет выронила карандаш, гомерически захохотав. Впрочем, этот смех вполне сочетался с ее до фига творческой внешностью - все эти растянутые футболки, драные джинсы, килотонны фенечек, подвесок и расточек во встрепанных волосах... В общем, сразу видно - перед тобой не чушь подзаборная, а чрезмерно креативная личность.
- Ладно, друже. - я невольно гыгыкнула, еще раз прокручивая в голове окончание своей недавней истории, - Я в ванную.
В самом деле, Ардвиз как город всем хорош, кроме одного - помимо чрезмерного количества магии, в которой почти захлебываешься, там практически отсутствуют современные удобства! Сортир во дворе, душ на отшибе - короче, тьма и варварство. Видят высшие силы, к концу семестра душу готова была продать за возможность просто поваляться в ванной.
К счастью, душу продавать не пришлось. Что к лучшему, а то еще б выяснилось, что у меня ее и впрямь нет, как любят говорить некоторые.
Мурлыча подцепленный где-то в пути мотив (музыка не болячка, подцепить не стыдно), я стащила с себя одежду, побросав в корзину для грязного белья, и едва не запрыгнула в ванную, сразу же включив на полную горячую воду. Откинулась на спину, прикрыв глаза. Хо-ро-шо.
Напряжение последних дней постепенно сходило. Я была в привычной обстановке, бежать уже никуда не надо. Шум бьющей из крана воды успокаивал, настраивал на умиротворенный лад. Можно было наконец-то обдумать свои дальнейшие действия без горячки предстоящего длительного путешествия.
...итак, восстановим для начала события. Господин Людвиг, чтоб ему икалось, решил, что в этом году по прикладному преобразованию форм будет с меня спускать даже не то, что по три шкуры за раз - а просто не даст жизни. Так и сказал, мол, дражайшая Ровена, скотина ты ленивая, или берешься за голову и делаешь к концу семестра такой проект, чтоб за душу взяло, или берешься за задницу и вылетаешь из академии пушечным ядром.
Ну, почти так сказал, разумеется. Он же преподаватель, ему нельзя. Но и я не дура, подтекст секу чутко.
Я опустилась ниже, так, что вода оказалась у меня едва ли не на уровне глаз, и сердито выдохнула. Дыхание бойкими пузырьками устремилось вверх. Мне немного полегчало.
Собственно, суть как раз в том, что вылетать мне нельзя - да и не хочется. Если вылечу, меня не только родители убьют, как настоящий позор семьи - я сама себя раньше укакошу. Потому что ну хрен бы с тем, что я не такая замечательная, как младший, но выучиться-то хотя бы надо, да?
Догулялась, чтоб меня духи за зад закусали.
Но во всем плохом есть хорошее. Вот и у меня есть план. В меру самоубийственный, без меры оригинальный и совершенно безумный. Так уж сложилось, что, в прошлый свой приезд шатаясь по подворотням центра Старого города, я нашла настоящего представителя расы горгулий.
Горгульи... Прорыв в создании живых существ, и вместе с тем - чернейший позор на истории магического сообщества в целом. Это сейчас их создание отслеживается и регулируется, а права - защищаются. А когда-то давно эти создания, чьим самым ценным умением было проваливаться в лимбо (прослойка субреальности духов между нашим миром и неизвестностью) были более бесправными, чем иные предметы интерьера, как я поняла из некоторых текстов. Например, если вспомнить приведенные Овидием Разумным цитаты из весьма сомнительного произведения да Сильвы "Двадцать дней пира"... Впрочем, наверное, лучше не вспоминать. А ведь все из-за одной занятной особенности горгулий - умирая или находясь при смерти они каменеют. Во втором случае через некоторое время их можно из этого состояния вытянуть, но только искусственно. Сами выбраться из каменного плена способны, исходя из доступных сведений, единицы.
Короче говоря, думаю, более чем очевидно, что за счет этого маги, подчас настоящие извращенцы, отрывались на бедных горгульях как могли? И ведь собираемые некоторыми сады изваяний были еще не самым страшным, что для бедных зверушек выдумывали их жестокие хозяева...
Я дотянулась ногой до крана, нащупала пальцами выключатель. Комнату тут же наполнила какая-то очень гудящая тишина. Сквозь нее я слышала, как из комнаты Элизабет орет музыка, а сама собачка на кухне перекривает в телефон грохочущий по квартире гроул солиста очередной группы, по которой эта гений бумагоизведения тащилась на данный момент.
Но даже это не могло меня отвлечь от размышлений. Я напряженно вспоминала.
Я нашла его совершенно случайно. В крови бушевала ударная доза алкоголя, желание подвигов перевешивало легкие опасения за свой бесценный зад, ноги сами несли меня все дальше от оживленных улиц, как вдруг я обнаружила, что иду мимо старого здания Театра Теней, ныне закрытого. Авристий, прежний хозяин, погибший при загадочных обстоятельствах, после себя наследников не оставил, а никто другой не захотел возиться. И в итоге и без того популярную лишь в кругах особо торкнутых лавочку прикрыли. Инспекторы из Небельштадтского представительства магов все обнюхали на предмет опасной магии, ничего не нашли, и здание бы снесли, но, кажется, за него вступился кто-то из верхов - стоит же ведь еще почему-то.
О том, что подобная вылазка может плохо кончиться, я не думала - напомню, что дело было после ну очень большой попойки. Так что единственным ведущим чувством было бескрайнее любопытство, помноженное на бескрайнюю же от выпитого храбрость.
Как я преодолела высоченную ограду, как вообще дошла до здания - этого я не помню. Но судя по порванным на жопе штанам - не так филигранно, как хотелось бы. Чертовы шпили забора, а.
В общем, внутри было пыльно, темно и не шибко-то и интересно. Зато мрачности и готичности - хоть жри тем, на чем джинсы порвались. Но меня же было уже не остановить. Вдоволь набегавшись (ходить медленно было все же как-то не по себе слегка) по пустынным холлам (пару раз навернувшись и поотшибав себе драгоценные коленочки), я ввалилась в зрительский зал. Пошаталась меж рядов, распугала (и чуточку испугалась) крыс, услышала сверху писк летучих мышей, оценила размер люстры, в которой они устроились, и со сдавленными матами ушаталась в сторону сцены. На сцене развила успех, несколько раз провалившись - доски совсем прогнили. Решила, что с меня хватит, и закулисье будет последним, что я проверю.
Ага, как же.
Я бы могла сказать, что дело было во вновь вернувшейся храбрости, но увы, причина более прозаична - я заблудилась. Сваленные декорации, какие тряпки, огрызки реквизита - наверное, все это барахло не растащили только из-за его абсолютной бесполезности. Из-за крупных декораций было трудно сориентироваться, где меняются помещения, а где лабиринт создается этими на редкость убогими лесами-замками и прочим. Запнувшись об очередной элемент обстановки, я как следует впаялась в дверь, которая от такой наглости беспомощно распахнулась (это потом я узнала, что случайно выдрала хлипкий замок с мясом). В итоге я оказалась в неком помещении, назначение которого было трудно понять из-за того, что почти вся мебельная наполняющая была прикрыта кусками ткани. Я остановилась передохнуть возле одного такого бесформенного нечта, неудачно оперлась локтем, материя поехала, и я свалилась на пол, еще и запутавшись с пьяных глаз в этой пыльной тряпке. В процессе усложнила себе задачу, стащив ненароком материю и с соседнего предмета. Хрипя далекие от цензурных вещи и неистово кашляя и чихая, я высвободилась из импровизированной ловушки. Так и сидя на пятой точке, я оглядела плоды своих стараний. Справа от меня оказалась обычная тумба. А вот слева...
Выругавшись так, что вся предыдущая брань, наверное показалась отрывком из светской беседы, я дернулась в сторону и врезалась в тумбу, так и замерев (и, кажется, протрезвев). На полу слева, освобожденная от закрывающей ее ткани, лежала статуя. Некий скульптор сумел изваять в камне, похожем на обсидиан, живое страдание. Некий молодой мужчина непонятной мне расы замер, лежа на спине; на середине движения остановились его вскидываемые в попытке защититься руки. Я долго не могла отвести взгляд от когтей, увенчивающих тонкие и аккуратные, как у пианиста, пальцы. Длинные волосы неизвестного отброшены назад, лицо искажено неподдельной мукой. Крылья неловко подмяты под тело, вся фигура в целом кажется отмеченной печатью безысходности.
Я подползла поближе, всматриваясь в аккуратные черты лице рептилоида. Аккуратно коснулась витых рогов.
Мое зрение, слегка дробящееся из-за остатков спиртных эманаций, все еще гуляющих по телу, вдруг выцепило занятную вещь. И тогда я просто заорала, потому что это был натуральный перебор.
Потому что существо было живое.
Это потом, отдышавшись и слегка раздумав умирать от инфаркта я вдруг сообразила, кого мне напоминает создание. А сначала я чуть не умотала оттуда, роняя проклятущие драные джинсы.
Я вдруг сообразила, что вода давно остыла и, по-прежнему ногой, потянулась к выключателю.
Его-то я и расковыряю, верну в привычное живым существам состояние. И пусть только эта срань профессорская попробует сказать, что возврат горгульи из ее натуральной формы не является сложным процессом преобразования!

@темы: Элизабет, Северный материк, Ровена, Небельштадт, Грегор

18:04 

Ночь рождения мира.

Неудачный шаг заставил меня неловко дернуться. Стаканы с тихим шипением сдвинулись, звякнули, слегка столкнувшись. Звякнули и осколки льда, плававшие в ярко-оранжевой жидкости.
Я замерла.
Аккуратно заглянула в комнату.
Вообще, сначала мне показалось, что все мои старания пропали совершенно напрасно. Мужчина с потерянным видом сидел на диване, глядя на свои колени. Он думал, я все еще на кухне, поэтому еще не вернул, как мне казалось, вежливую улыбку. Он поднял голову, задумчиво глянув на окно. Множество мерцающих по всей комнате электрических огоньков бросало цветные блики на Сириуса. И отчего-то его подсвеченная гирляндами фигура, замершая на диване посреди темной комнаты, производила еще более тоскливое впечатление.
Мне страстно захотелось курить. Я даже почти решила уйти обратно на кухню.
И вдруг Сириус улыбнулся. Откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза. И продолжал улыбаться, едва заметно качая головой. Кот запрокинул голову, уставившись на потолок. С каждым мгновением его улыбка теряла в болезненности. Он даже, кажется, что-то произнес, но слов я не разобрала. Я была занята.
Я волновалась.
Коротко фыркнув, я решительно шагнула в комнату (стаканы снова мелодично звякнули). Сириус сел нормально, глядя на меня чуть снизу вверх своими чудными серо-зелеными глазами. Его волосы, лишь чуть менее сумасшедше-рыжие, чем апельсиновый сок в высоких стаканах, прядями заструились по плечам, несколько съехало магу на лицо, но он не обращал на эту мелочь ни малейшего внимания. Он был занят.
Он улыбался мне.
- Знаешь, Линда. - начал он, - Кажется, я праздновал что-то подобное раньше.
- Вот как. - пресно отозвалась я, присаживаясь на противоположный край дивана.
Отставила поднос на стол, молча радуясь, что донесла все-таки. С моими дрожащими руками подобная задачка превращается в компактный перфоманс, иллюстрирующий бытовой ад.
- Я к тому, что все это. - он обвел комнату рукой, - Очень здорово. Так, что я смутно припоминаю какие-то вещи, которые, кажется, вообще раньше считал утерянными. Раньше, в смысле - раньше. До потери памяти.
Он умолк. Потянулся - волосы тут же заскользили по руке рыжеватым водопадом; на них заиграли разноцветные отсветы гирлянд - за стаканом. Взял, отпил немного, прижав от удовольствия уши к голове. Потом наконец произнес:
- Большое спасибо за праздник.
- Было бы за что. - угрюмо буркнула я, подцепляя с подлокотника пульт от телевизора.
По всем каналам, разумеется, новогодние передачи, одна тупее другой, страшное уныние, гостю стыдно показать. Мелькали изображения, сменялись звуковые обрывки. Не то, не то, не то, не то...
- Погоди. - вдруг попросил мужчина.
Мой палец замер над кнопкой, я недоуменно посмотрела на собеседника.
- Хорошая музыка играет. Давай станцуем? - он тут же виновато усмехнулся и добавил, - Я буду осторожен, честно.
Сначала, честно говоря, я хотела изобразить скептицизм всем своим лицом, сказать что-нибудь язвительное и забиться в угол дивана, чтобы даже не думал меня выковыривать. А потом я подумала - а какого, собственно, черта? Даже если не брать во внимание, что уж этот-то меня точно в итоге уболтает, и будет мучительно жаль профуканной песни...
Я вяло покивала; он поднялся, обойдя столик, протянул мне руку. Я посмотрела на него, чуть нахмурилась, но за протянутую ладонь взялась. Опозориться я не боялась - до трагичных событий в силу жизненных обстоятельств некоторая практика была.
Другое дело, конечно, что с тех пор, как я приобрела трость, я не тренировалась. Не было как-то желания. Прямо даже и не знаю, почему.
... а Сириус танцевал хорошо. И притом был довольно осторожен, как и обещал. Даже на ногу ни разу не наступил, такая умница, хоть плачь. А я ковыляла, подчиняясь его движениям, и чувствовала себя до одури неуклюжей. Даже странно, что мага это совершенно не смущало. Судя по легкой улыбке, его происходящее вообще радовало. Через некоторое время выяснилось, что это еще и заразно. Я сама не заметила, как тоже заулыбалась, покачивая хвостом в такт музыке и движениям. На какое-то время мир вдруг стал казаться очень простыми понятным. У меня даже получилось не исходить на скептицизм пополам с пессимизмом. Вообще достижение, если кто не в курсе.
Все это было очень странно. Ладно, танцы я еще могу понять (хоть и с натяжкой, никому не удавалось меня на подобное развести уже весьма длительное время), но как он уболтал меня выйти после этого трэша гулять? Я вроде бы даже предупреждала, что в любой момент колено сдастся, и я стану недвижимостью. Причем именно от слова "не двигается". На что товарищ маг только тихо рассмеялся и сказал, что если что - донести меня домой он не обломится.
Наверное, моя ошибка как раз таки в упомянутом клятом пессимизме. Я никогда не смотрю вверх. В детстве любила рассматривать небо, искала узнаваемые фигуры среди облаков. Любила ездить в походы за город, в лес. Летом небо поразительно глубокое, видно очень много звезд.
Потом взросление, проблемы, мысли - кажется, все это легло каким-то грузом, заставляющим больше изучать то, что происходит под ногами. Потому что если споткнешься с такой тяжестью - то уже не встанешь.
А Сириус как будто бы взял часть веса на себя, заставив меня взглянуть вверх. Зимой звезд не так много, но и в этой редкой россыпи небесных бусин рыжий кот умудрился найти множество интересного. Я стояла, аккуратно придерживаясь за его рукав, и неотрывно смотрела вверх. Говорил мужчина складно, интересно. Но все эти рассказы оставляли в его взгляде все нарастающую тень затаенной тоски.
И я вот уже некоторое время пыталась и слушать Сириуса, и прислушиваться к его состоянию, и идентифицировать странную аритмию, никак не желающую проходить. Чертово волнение, выпить бы таблеток, но где их на улице возьмешь? С собой, естественно, не взяла, растяпа, так торопилась погулять.
Дура.
- Сириус... - едва слышным шепотом позвала я.
- Да? - он моментально прервал свою речь, уставившись на меня очень серьезно и взволнованно.
Я только виновато улыбнулась и качнула головой. Бездна звезд качнулась и вдруг погасла, сменившись бездной абсолютной и непроглядной.
Опять я себя переоценила.

@темы: ночь рождения мира, Сириус, Северный материк, Линда

01:59 

Меч в камне.

Еще одно движение назад, и я уткнулась задницей аккурат в тумбу.
- Пошла ты. - прошипела я, прижимая уши к голове и зло вращая хвостом.
Грядущее мероприятие было слишком сложным, а процесс подготовки - изматывающим. И поэтому сейчас меня особенно раздражала каждая мелочь. Особенно эта чертова тумба, будь она неладна. Сожгу к чертям потом... потом...
Я вновь взглянула на фигуру горгульи, теперь надежно заключенную в пентакль. Все было расчерчено верно, свечи разложены, рассыпаны заготовленные травы, даже несколько нужных страниц... Собрать все это заняло чер-ртовски много времени. Возможно, его бы понадобилось меньше, не проведи я пять дней после Ночи Сотворения мира в беспробудном пьянстве. Но сделанного не воротишь, и вот я только ближе к концу месяца, когда до начала учебы осталось всего ничего, берусь таки за итоговую часть своего наигениальнейшего плана. Ай да я. Всегда все делаю только когда хвост подпалит.
Я плюхнулась на попу в стороне от круга и отползла немного назад. Наугад протянула руку вбок, нащупывая фолиант. Подтянула к себе, плюхнула на колени. Зашуршали страницы, запахло лежалой бумагой и пылью. Я наморщила нос, недовольно дернув ухом. Искомый текст нашелся достаточно быстро - зря, что ли, я просмотрела всю книжищу вдоль да поперек? Я еще раз пробежала взглядом насквозь знакомые строчки, мимоходом представив, как именно меня будут бить за карандашные пометки. Ну, карандаш - не ручка, как-нибудь и без ластика ототрем. Как-нибудь... без особого вреда для страницы... если повезет.
Фыркнув, чтобы сдуть волосы с лица, я поерзала, уселась, скрестив ноги, еще немного поерзала, устраиваясь поудобнее, последний раз взглянула на горгулью и начала читать. Костлявая речь древних магических текстов неприятно царапала горло, непривычная смена тональности голоса превращала процесс чтения в гротескную пародию на пение. Но у меня были стимулы и не было времени на капризы. В смысле, еще больше времени на капризы, чем я уже потратила.
Заклинание начинало тянуть силы сразу, не откладывая в долгий ящик. Краски вокруг стали стремительно блекнуть, повеяло странным, густым холодом - это темное марево лимбо просачивалось сквозь невидимые глазу трещины бытия. Дыхание иного мира проникало в легкие киселем. Сделать вдох постепенно стало действительно трудной задачей. Впрочем, я была готова к этому, и первый, рефлекторный, приступ паники был мной подавлен достаточно быстро. В текстах упоминалось о том, что, желая выдернуть горгулий из цепких объятий их, предположительно, родного мира, магу понадобится фактически погрузиться в лимбо. Не очень глубоко, понятное дело - обладающим магическим даром открыто куда больше, чем простым смертным, но и им тяжело дается нахождение даже в Преддверии прослойки, что уж говорить о хоть сколько-то серьезном погружении?
Впрочем, на тот момент я таких серьезных дум не думала. Перед моими глазами плыли, сцепляясь в подобные уроборосу кольца, древние письмена, чуждая угловатость букв затягивалась на горле колючей проволокой. И в ушах стоял тихий, замогильный гул квазимира.
Дышать. Главное - не забывать дышать.

Безвременье. Звук капающей воды. Ползущие по чернильной поверхности круги. Нельзя закрыть глаза, но нет ощущения, что они открыты. Я слышу... мы слышим друг друга - мириады голосов пересекаются, как пересекается свет бесконечной россыпи звезд, щедрой горстью оброненной однажды неведомыми Создателями.
Никаких чувств. Гармония лишения эмоций. Память - лишь эхо упавшей капли. Цивилизации могут расти и рассыпаться прахом. Неизменность ровной линии, тянущейся и тянущейся и тянущейся...
Песок времени здесь застыл в неизвестной точке между двумя частями единого целого, где-то в тонком сосуде-перешейке, соединяющем две стеклянные емкости. И свет здесь - лишь случайные блики, преломленные сквозь это кристально чистое стекло.
Голос - совершенно неожиданно голос, не голоса - грохотом пушки прозвучал во взявшейся из ниоткуда тишине.
- Уходишь.
Я - уже не мы? - знал этот голос. Я хотел сказать, что не ухожу, что я останусь. И только когда такие до ужаса знакомые гарпуны другого мира впились в меня, взрезая несуществующее здесь тело, и потянули, я захотел сказать, что я еще вернусь.
И не успел.

Последние строки я произносила уже почти по памяти - из-за слезящихся глаз было ничегошеньки не видно. Выдохнув последнее слово, я решительно утерла рукавом лицо и жадно впилась взглядом в каменное изваяние, окруженное мелом и прочей магической шелухой.
Лимбо не менее жадно вбирало в себя мое тяжелое дыхание, как совсем недавно - мои слова, мой слабеющий с каждым мгновением голос. Что-то происходило вокруг, какое-то незримое движение. Внутри статуи постепенно затеплился огонек. Было странно видеть что-то цветное в этом лишенном красок мире - на определенный момент даже начинает казаться, что так всегда и было, и цвет как явление не существует вовсе.
Огонек между тем засиял ярче и стал расходиться по всему силуэту множеством линий, напоминающим кровеносную систему. Потом я вдруг поняла, что это - сеть трещин, а звука рассекаемого магией камня не слышно из-за разлитого в помещении присутствия лимбо.
Я задержала дыхание. В этот раз - по своей воле.
Я не знаю, как вспышка может быть черной. Но она именно такой и была. Коллапс магической энергии, кульминация накопившегося сопротивления этого мира тому. Когда зрение вернулось ко мне, трещины мироздания уже затягивались, а в помещении не осталось и напоминания о пробирающем до костей холоде.
Только моя шерсть все еще торчала дыбом. Ладно хоть не искрит. Сообразив наконец выдохнуть, я, приглаживая хвост, глянула в сторону пентакля.
...он медленно сел, двигаясь словно во сне. Явно негнущимися руками, глядя на них так, будто видит в первый раз, осторожно, очень мягко и неторопливо, стал стряхивать с себя каменную крошку.
Обсидианово-черная чешуя. Иссиня-черные волосы, чуть вьющиеся. Длиннющие. Янтарно-желтые глаза, особенно яркие из-за черных белков.
Он поднял пылающий рыжеватым золотом взгляд, глядя то ли на меня, то ли мимо. Произошедшее еще не навалилось на него всей тяжестью.
Я не торопилась подниматься на ноги. Мне не обязательно было смотреть на него сверху вниз. Кто из нас главный, и так легко определить по отсутствию пентакля.
- Имя. - мой голос разнесся в помещении неожиданно сильно.
Ящер вздрогнул, подбирая крылья. Его взгляд, казалось, прожигал меня насквозь, такой он стал вдруг направленный.
Я уже набирала воздуха в грудь, чтобы повторить, как вдруг горгулья отозвался. Его голос звучал очень хрипло, но в целом был приятен слуху.
Он сказал:
- Грегор.

@темы: Северный материк, Ровена, Небельштадт, Грегор

22:42 

Все те же сказки.

"Бабушка хотела назвать меня Луисом. Отец - Лукасом. Но матушка, долгих ей лет здравия, послала всех куда подальше и назвала меня Льюисом."

Ситуация - идиотичнее некуда. Представьте, что ваша пассия, с которой хорошо провели время длиннющие семь лет назад, внезапно вызванивает вас на разговор с утреца. Что-то мелет про встречу, какое-то кафе... Не будь мне так мучительно слушать ее стрекот в трубке на похмельную голову - ни в жисть бы не согласился. Так нет же, дернуло что-то пообещать приехать. Пришлось собирать в кучу силу воли, одежду и собственные мозги и лепить из этого счастья добропорядочного гражданина, идущего на прогулку.
Еще разок глянув в сторону коридора, я украдкой (а то услышит еще), вздохнул. Что произошло дальше - до сих пор не могу въехать. Женщины! Она что-то много и неразборчиво говорила, размахивала руками и столовыми приборами, представила друг другу меня и мою дочь... Согласитесь, Пустота побери, не самый ожидаемый "подарок" на прошедший праздник Рождения Мира?
Нет, придраться трудно - девочка вышла на славу. Мелкая, очаровательная, косища каштановых волос, опять же - словом, дитёнок, буквально сошедший со страниц какой-нибудь сказки о принцессах. Да еще и имя такое - Шарлотта. Но все-таки!
Неловкость мою игнорировали обе совершенно стоически. Дама продолжала вещать какую-то в меру сдобренную ванилью пафосную чушь, я пытался внимать, игнорируя звон в голове, а наше общее детище скромно поглощало кусок торта ложечкой и сдержанно болтало обутыми в миниатюрные сапожки ногами.
Так или иначе, но моя собеседница, наконец, отчалила припудрить себе что-то-там. Мне бы напрячься...
В дверном проеме возникла грозная фигура.
- Я разобрала книжные полки! - громогласно возвестила эта последовательница культа порядка, - И вытерла пыль! И если я еще раз увижу такой беспорядок!..
- Ты... это. Молодец. - промямлил я уже постому проходу, после чего вернулся к созерцанию мертвенно-белого монитора.
В общем, как можно догадаться, несостоявшаяся моя любовь всей жизни офигительно ловко смылась, оставив мне ребенка. Попытки вызвонить этого гения побегов долго не приводили к хоть сколько-нибудь вменяемому результату, а когда таки привели - сумрачная реальность не изменилась. Мне лишь сказали, когда и где можно будет забрать вещи. Мол, если не заберу - сам себе злющий Буратина, вот прямо так.
Моя маленькая принцесса, аккуратно поправляющая косу, сидела за столом так, словно ничего и не произошло. Будто бы так и надо. Путем заикания, заминок и пронизанных трагизЪмом пауз мне удалось выяснить у крохи, что ее как раз мама предупредила, что она теперь будет жить у папы. Хладнокровие, с которым дитятко воспринимало свою судьбу, должно было меня насторожить уже тогда... но нетрудно догадаться, в каком отвратительном для размышлизмов состоянии я находился.
Делать нечего - мелкоту пришлось тащить домой. На пол пути я вдруг вспомнил, что мой дом после праздников похож на отъюзанное минное поле. Честное слово, все было так плохо, что я едва не принял волевое решение вести ее к друзьям, чтобы сначала прибраться дома. Однако друзья мои сейчас почти все должны были находиться в лишь немного менее печальной ипостаси, чем я сам. Пришлось принимать волевое решение встречать трудности грудью.
- Ты носки что, как ловушку для тараканов используешь?! - крикнули мне из соседней комнаты.
Я вздохнул. Разнос на тему беспорядка этот ангел мне устроил с порога и продолжал до сего момента. Без перерывов на обед, только с редкими затишьями на перемещение объектов с полок. Я уже успел позорно капитулировать, отмахиваясь от собственного детища подхваченной где-то белой (причем женской, блин, чья-же-она) футболкой, промчаться по квартире с пылесосом и даже перемыть посуду под строгим надзором моей свежеиспеченной домомучительницы.
В том, что это порождение и меня тоже, сомневаться не приходилось. Цветом волос, глазами и голосом она очевидно пошла в маму, но остальное... Я никогда не думал, что дети могут быть настолько копией родителя. Мимика, интонации, даже жесты (спасибо хоть, что не неприличные)!
Я покачал головой, выдвигая полку с клавиатурой. Развернул программу обмена сообщениями, долго и тяжело изучал список контактов, пытаясь опознать среди этих "Ножковилок", "Ложноносов" и прочих адских_гусениц666 хоть кого-то, кого знаю, так сказать, в миру. Наконец, выцепив "Бестапковое животное" взглядом и должное время вежливо позависав, я вспомнил, что это Элизабет. Отлично.
"Привет", пишу, "Прикинь, ситуевина."
"Привет", возникло на экране, "Давай, жги-пепели, вулканище."
Я хмыкнул, почесав щеку. Творческая личность! Может, она мне поможет как-то?
"Мне ребенка подкинули. Что делать?"
"Съесть, конечно! Ты их готовить не умеешь, что ли?"
Некоторое время прилипшая к лицу рука не давала мне писать ответ. Творческая личность!..
"Та очкастая мымра, что трется у Тая вечно. Помнишь? Мы с ней когда-то давно зажгли. И, знаешь, хорошо зажгли. У меня тут семилетняя Рапунцель по дому носится. И мымрень ее забирать не собирается. Я ж не зверь, я б помогал, если знал. А она вот как."
"Точно твое детище-то хоть?"
"Моее некуда. Приходи, посмотри."
"Окаюшки! Через полчаса буду."
Я вздохнул и задвинул клавиатуру обратно, сцепляя руки за головой и прикрывая глаза. Это будет самый долгий день в моей жизни.

...а может, все и не так плохо. Я переместился на кухню, которую мы вдвоем с Принцессой смогли разгрести и обнаружить под завалами бутылок и грязной посуды к приходу Элизы. Женская часть собравшихся сначала долго шушукалась в гостиной, мимоходом доразгребая тамошний беспорядок (и тут я вновь снимаю шляпу - этот сумрачный принцессовский гений сумел припрячь к уборке ленивейшую художницу на свете! Это весьма непросто, если кто не догнал). На кухню они заглядывали только чтобы хлопнуть чаю, который я должен был бодяжить в сумасшедших количествах. Чувствовал себя не то кофе-чае-автоматом, не то работником столовой.
Теперь я сидел и смотрел, как Элизабет сидит на стуле, а перед ней скачет моя маленькая дочь. В воздух взлетает, следуя движениям хозяйки и некоторым законам гравитации, толстенная каштановая косища. Шарлотта играет в ладушки. Она смеется. Звонко и чисто, как серебряный колокольчик.
Я сижу, смотрю на нее, и пытаюсь понять - действительно ли малышке так весело, или это тоже часть какого-то гениального плана, кои она продуцирует в количествах запредельных для такого маленького ребенка.
Элизабет тоже веселится, охотно возясь с такой, казалось бы, мелочью.
Шарлотта смеется.
Да нет, искренне.

@темы: Шарлотта, Северный материк, Небельштадт, Элизабет, Льюис

04:03 

Весна совсем близко, Звездочет.

Третий месяц зимы важно шествовал к концу, и холод в последнее время пошел на спад. На улице было хорошо.
Кажется, я начинаю привыкать к Небельштадту.
Забавно. Привыкать и осваиваться - разные вещи. Освоился я быстро. Я чувствовал в себе это - непонятную привычку к смене мест. Наверное, я был тем еще бродягой.
Наверное, я даже не слишком изменился.
Представительство магов все-таки нашло для меня жилье, так что я окончательно слез с шеи Линды. Теперь у меня и работа своя, и жилье... только в последнем я все равно провожу чудовищно мало времени. Если я не занят, то либо в библиотеке, где меня уже знают и встречают, как старого знакомого, либо гуляю, изучая свое новое место обитания.
Мне здесь, пожалуй, нравится. Я не знаю пока, как насчет мира в целом, но этот холодный северный город с его сохранившейся с давних времен архитектурой, вызывал у меня симпатию. Здесь меня почти не покидало ощущение, будто бы я немножко в сказке. Дело было даже не столько в архитектуре и богатой на легенды и откровенные байки истории города, хотя они, понятное дело, не могли не влиять на восприятие. Суть была в самой атмосфере города, в том, как его жители между собой общаются. В том, что здесь различные странные, неожиданные и, что самое необычное, чаще всего приятные события случаются еда ли не каждый день.
Нет, я не наивный идеалист. У города, как у любого видимого нам небесного тела, есть и обратная, теневая сторона. И в Небельштадте хватало своих темных переулков, где происходили страшные вещи и куда лучше не соваться, даже если ты и способен за себя постоять. Полиция здесь хорошая. Но о них как-нибудь в другой раз.
Эта дивная ночь располагала к чему угодно, но не мыслям о противостоянии местной полиции и чудовищ в их любом обличье. Хотелось полной грудью вдыхать прозрачный воздух, хотелось шагать почти наперегонки со своей тенью под узорчатыми фонарями, отбрасывающими удивительно теплый золотисто-оранжевый свет. Хотелось, в конце концов, пройтись по пустынным аллеям старого парка с его словно вручную изящно выгнутыми стволами деревьев, с его ажурными оградами и странными скульптурами и беседками. Ни одно посещение парка на моей памяти не обошлось без того, чтобы я увидел в нем что-то новое. Что-то новое или в прямом смысле - или в качестве переосмысления старого.
Так вышло и в этот раз. Я, неспешно прогуливаясь по гулким камням парковых дорог, внезапно поймал себя на том, что понятия не имею, куда занесла меня моя удача. Ничего знакомого не было ни в силуэтах деревьев, ни в контурах окружающего мира. Совершенно точно - сюда я никогда не заходил. Понимаю, как смешно это звучит, но память на местность у меня достаточно хорошая.
Решив дать себе возможность передохнуть, я сошел с тропы. Всем известно, что в сказках приключения начинаются именно тогда, когда сходишь с дороги. Наверное, я достаточно пришел в себя, чтобы этих самых приключений хотеть. На относительном расстоянии, едва угадываясь в ночном мраке, проступали контуры чего-то массивного, судя по очертаниям - фонтана. Отличное место, чтобы передохнуть и обдумать свой дальнейший путь. И лишь подойдя немного ближе, я осознал, что место уже оккупировано.
Кто бы ни улыбался, наблюдая за жителями этого мира, он явно решил не оставить мои смутные надежды без ответа.
Прямая спина. Руки сложены на коленях, но это - жест не покорности. Это обманчивый покой хищника, берегущего силы на последний, смертельный прыжок.
Я не торопился подходить. Стоял в отдалении, прислонившись к дереву, и смотрел. Не мог не смотреть.
Ее фигура, казалось, чуть светилась, будто бы отражая лунный свет. Возможно, только поэтому она и стала мне заметна, иначе... Откровенно говоря, я сразу понял, кто передо мной. Не хочется углубляться в нудные перечисления слухов, фактов и домыслов, что открывались мне по мере проживания здесь. Не хочется и пояснять, какими именно путями шел мой склонный к моментальным анализам происходящего разум. Лучше вернемся к романтичной стороне моего рассудка.
Существо, чьему мирному уединению я помешал, живым не было. И даже не из тех соображений, что в таком платье да при такой-то погоде окоченеешь в первые пару часов.
Нужно было это видеть. Ту мраморную неподвижность, затрагивавшую даже складки одежды. Стеклянный, лишенный осмысленности, но исполненный пронзительности взгляд. Живое изваяние, мраморный ангел, кои в этом мире обычно венчают собой надгробия, порой представляя целые скульптурные композиции. Когда девушка чуть шевельнулась, я вздрогнул. Она двигалась настолько неестественно ровно, каждой движение - колебание хрустального маятника. Стоит неизвестной снова застыть, и кажется, будто бы его - движения - никогда и не было.
Мне даже показалось, что здесь, вблизи от этого странного создания, все еще середина зимы, так было холодно. Неприятный такой холод - игольчатый, цепкий. В нем всегда мерзнешь, вне зависимости от того, во что ты одет и о чем думаешь.
Я колебался. Здравый рассудок подсказывал мне необходимость немедленно покинуть чужое одиночество. Однако что-то более глубокое, чем рациональность, более эфемерное, чем тонкая фигура впереди, нашептывало мне остаться.
Увлекшись собственным внутренним конфликтом, я пропустил смещение девушки. Всего мгновение назад она смотрела вверх с каким-то исступленным упрямством, теперь же этот пробивающий насквозь взгляд был устремлен на меня. Это было почти физически ощутимо, почти больно - на грани ощущения. Я не знал, что сказать ей, как объясниться, как... оправдаться? Она просто смотрела на меня, я просто молчал - неуклюже. Глупо. Беспомощно.
Еще одно мимолетное движение. Кладбищенский ангел снова сидел в прежней позе, запрокинув голову. И даже тяжелые пряди светлых волос не шевелились.
- Маг. - шепот, достойный сравнения с шелестом ветра, гоняющего палые листья меж старых могил.
Или с тихим шипением доставаемого из складок одежд ножа.
- Уходи. - продолжила не-живая, почти не шевеля тонкими, бесконечно аккуратно выписанными лунным светом, губами.
Я едва удержал тяжелый вздох.
- Уходи. - повторила она, но, когда я уже сделал шаг в сторону от дерева, неожиданно закончила, - Или присядь. Не люблю тех, кто не способен определиться.
Мне нечего было на это сказать, и я промолчал, ведомый слабым эхом тихого голоса, все еще звучащим в моей голове.
- Прошу прощения, что нарушил ваш покой. - все, на что меня хватило.
Убогая реплика и неловкий поклон. Впрочем, я кот достаточно простой, хоть и жил когда-то при дворе... При каком, пустота побери, дворе?..
Гранит действительно был очень холодным, это чувствовалось даже сквозь одежду. Но интересная компания и слегка гудящие от усталости ноги требовали задержаться.
Она молчала, продолжая смотреть вверх. Я даже не был уверен, слышала ли она меня сквозь саван собственных мыслей. Впрочем, наше молчание не было напряженным. Я прикрыл глаза, чуть шевеля ушами на невесомые звуки ночного парка.
Со стороны моей, с позволения сказать, собеседницы, едва ощутимо веяло легким ароматом цветов. Почему-то это возвращало меня к пасмурным ассоциациям с кладбищем и изящным букетам, кои полные скорби посетители оставляют возле бездушных камней, лишь сообщающих нам о тех, кто когда-то составлял часть нашей жизни. Или, возможно, жизнь.
Дышать стало неожиданно тяжело, хотя в парке воздух был чище, чем за его пределами.
Не люблю запах лилий, не люблю лилии. ненавижу эти бледные цветы со слабыми лепестками. Такие же беспомощные, как и...
- Имя?
Одно слово. Хлеще пощечины, сильнее любого якоря. Оно упало на мои плечи незримым грузом ожидания ответа. Моего ответа.
- Сириус. - я по-прежнему не открывал глаз; как бы я ни старался, а это не поможет избавиться от тревожных полу-воспоминаний.
- Сириус. - она произнесла это неожиданно мелодично, почти нараспев растянув гласные, - Ночами в Небельштадте опасно гулять даже магам. Ты знаешь об этом, Сириус?
И вновь эта странная звонкость, заложенная ею в мое имя. Я все-таки заставил себя посмотреть на девушку. И снова вздрогнул.
Она чуть подалась в мою сторону, упираясь обеими ладонями в ледяной камень. Серебрящиеся в неверном свете пряди замерли, чуть свисая дугами от ее головы до плеч, где опора ключ вновь подхватывала их, плавным изгибом ведя за спину.
Глаза не-живой светились расплавленным серебром, хотя я точно знал, что это не их реальный цвет.
- Никогда такого не было, чтобы одинокому путнику не приходилось бы думать о собственной уязвимости, прекрасная...
Я позволил вопросительной интонации закрасться в полный вежливости комплимент.
- Прекрасная, прекрасная. - лисица, как я теперь понял, изящно соскользнула с моей наивной попытки все же узнать ее имя.
Однако моя фраза, кажется, в целом ее расстроила. Вампирша подобралась, чуть отодвигаясь от меня, и отвела взгляд.
- Однако были времена, - протянула она, - Когда путники уважали ночное время суток.
В этом было куда больше, чем просто ностальгия существа, помнящего иные столетия. В этом звучал лейтмотив размышлений, возможно споров, возможно, не только с самой собой, последнего времени.
- Когда ночь была больше, чем просто смена дню. Ночная мгла была нашей мантией, венцом - луна. - губы девушки тронула улыбка, достойная картины известного мастера, - Когда-то Небельштадт был совсем другим, Сириус.
- Когда-то другими были и вы сами. - я намеренно не сделал акцента на том, имею ли я в виду лишь свою собеседницу или же ее род в целом.
- Верно. - согласилась она, блуждая взглядом между темных стволов деревьев, будто в поиске жертвы.
Хотя, если так подумать, жертва сидела прямо рядом с ней.
- Я - анахронизм? - вопрос прозвучал неожиданно.
Он был лишен кокетства, в нем не было ни капли жалобности, в нем не было любопытства. Лишь строгая попытка констатировать факт через призму чужого восприятия. В данном случае - моего.
- Вы - артефакт. - пожалуй, позволить себе усмешку было действием спорным, но мой характер бывает сильнее меня.
- Вот как. - линии бровей чуть сдвинулись.
Снова повисла тишина. Вампирша не желала никак комментировать мой ответ. Возможно, он ее оскорбил. Возможно, она его обдумывала. А может, отбросила в сторону, как ожившее свое платье. В дальний сундук памяти, в тот его угол, где хранятся прочие такие же, мысли, лишенные для нее какой-либо значимости.
Так или иначе, мы снова молчали. Я думал о том, как странно звучит ее голос. Думал о лилиях и о той тупой боли, которую аромат этих цветов рождал в моей груди. Я видел нежные складки белой ткани. Видел разметавшиеся пряди вьющихся волос. Я не видел лица. И это было больно.
О чем думала собеседница? Какие думы выгнали не-мертвую из-под крыши сюда, в пустой парк? Какие призраки ее воспоминаний бродят здесь? О, я бы очень хотел это знать, пусть нашему знакомству не было и часа.
Иногда в голову закрадывалась крамольная мысль - а не пытаюсь ли я так забить свои болезненные воспоминания - впитывая, словно губка, чужие?
- Удивительно отвратительная ночь, чтобы проливать кровь. - даже поднимаясь с края фонтана, моя случайная знакомая умудрялась не шуршать складками, - Порой мне кажется, что даже луна уже не совсем такая, как раньше. До новых встреч, Сириус.
- Может, хотя бы имя? - очень устало уточнил я, поднимая на нее взгляд.
- Виктория. - существо аккуратно повело плечами.
Виктория. Имя победы. Последнее слово, прозвучавшее в нашей нечаянной беседе.
Последнее слово остается за победителем ли?

@темы: аристократия Небельштадта, Сириус, Северный материк, Небельштадт, Виктория

01:53 

Глупое слово.

Книги.
Сколько себя помню, всегда любил книги. Пока все остальные мальчишки моего возраста представляли себя рыцарями, крутыми киллерами и еще понятия не имею кем, я уже точно знал, что хочу работать в библиотеке. Образ библиотекаря страшно импонировал мне даже в любимой литературе - какой-нибудь страшно мудрый дядька, который помогает окружающим обрести искомые ответы через книги. Ну шикарно же. Сидишь себе, весь такой дико умный, на горе книг, аки дракон на золоте. С высоты своей книжной могучей кучи раздаешь советы страждущим.
Диагноз, короче.
Ну и, разумеется, в итоге вот он я, здесь, в библиотеке. Сбылась мечта идиота, все дела. Не то, чтобы, конечно, я во мгновение ока стал каким-то особенно мудрым, там, или нечаянно прочел все хранящиеся здесь книги. Но читаю я и впрямь быстро, запоминаю не хуже - так что ориентируюсь в стеллажах достаточно хорошо.
...к тому же, у меня есть помощница.
Кстати о ней.
- Привет, Эллисон! - я, не поднимаясь от стола, помахал рукой показавшейся на входе девушке.
Мне даже не нужно было убирать волосы со второго глаза, чтобы видеть, как меня настойчиво игнорируют. Эллис торопливо прошествовала мимо, на ходу расстегивая черное пальто.
Я бы мог сказать, что, вообще-то, она неплохая. Но это было бы жутким враньем. Потому что Эллисон на самом деле очень трудная личность. Она вздорна, взбалмошна, избирательно-капризна и очень требовательна к окружающим. Причем порой ее требовательность проваливается в ту самую клятую капризность.
Просто я привык. Не поздоровается сейчас - заговорит потом. Сама. Это единственный способ взаимодействовать с миром этого несносного хорька.
Первое время, помнится, мы жутко не уживались. Она сюда пришла на подработку - помогает по мелочи, а вечерами дико уносится учиться в своем университете (причем, если не ошибаюсь - учится сие существо в педе... как бы это ни звучало). И вот мы адово всекались - вернее, она об меня всекалась. Я существо по натуре сильно терпеливое, к жизни отношусь с почти безмятежным спокойствием. В общем, в итоге мы как-то немного друг к другу притерлись, стало и жить попроще, и дышать полегче. Просто Эллисон - не из тех, кто легко подпускает кого-то не то, что близко, а хотя бы в одно помещение с собой. Как она ходит на пары - для меня загадка.
Я наблюдал, как моя невысокая помощница носится по помещению. Мелкая, шерсть светлая, на лице свойственная хорькам "маска" такого забавного цвета, будто кто-то рассыпал по шерстке Эллис кофе. О цвете волос я могу лишь догадываться, ибо красится девушка в исключительно ядрено-красный цвет. Прическа причудливая - сзади пряди острижены коротко, а по бокам оставлены отрастать, собираются обладательницей в два хвоста. Или две косички, видимо, в зависимости от настроения.
В очередной раз проносясь мимо (и зверски вгрызаясь в яблоко), хорь бросила на меня взгляд темных, почти черных глаз. прямоугольные стекла очков только подчеркивали общий сумрачный образ библиотечной девы. Да и одевалась она преимущественно в черный. Сейчас вот рассекала в белой блузке, черном шарфе, черных джинсах и высоких шнурованных сапогах. Униформа самое оно для работы в библиотеке.
Я улыбнулся, подперев щеку рукой. Напланированную на это время часть работы я уже сделал, так что мог позволить себе немного расслабиться. Да и в библиотеке сейчас народу почти не было.
- РЕИНКАРНАЦИЯ! - прогрохотало вдруг с другого конца зала.
Кто-то в зале уронил книгу с тихим возгласом. Я вздрогнул, моментально вскинувшись. Потом сообразил, что ничего по-настоящему важного не происходит, и тяжело вздохнул. Она постоянно так делала. Абсолютно беспардонное существо. Я покачал головой, рассеянно пытаясь поправить постоянно съезжающие на правый глаз волосы. Разумеется, безрезультатно.
Отвечать этой нахалке я не собирался. Если она не желает слушать меня, я не буду реагировать на нее. Для неконфликтного создания вроде меня - это идеальный... да и единственный, в общем-то, способ борьбы с тяжелым характером Эллисон.
Раздались торопливые шаги. Хмурая мордашка Эллис высунулась из-за ближайшего стеллажа. Грозно шевеля закругленными ушами, она требовательно повторила, в этот раз с легким оттенком вопросительной интонации:
- Ре-ин-кар-на-ци-я?
- Да понял я уже. - я мягко улыбнулся, - Ты выучила новое слово. Молодец. Поздравляю. Ты за похвалой или просто блеснуть интеллектом?
Девушка скривилась, словно проглотила лимон, и закатила глаза, взывая, видимо, к небесам. Не иначе просила или себе терпения, или мне - мозгов. Еще пару участников экспедиции - и можно собираться в поход к волшебнику в Изумрудный город...
- Слово-то какое дебильное, а. - наконец протянула хорек, - "Реинкарнация"! Я просто книгу читаю. И там вот. Вдруг.
И унеслась обратно, загруженная тяжкими думами и переносимыми книгами. Да, разговорчивость Эллисон была на том же уровне, что и ее терпение. Для нее сказать кому-либо больше трех слов в связке - это уже практически начать и поддержать беседу, даже если после этого она смоется дальше работать.
А я вот задумался.
Реинкарнация. Инкарнация. Воплощение заново. То есть, не-искусственное воплощение чего-либо в, обычно, иных обстоятельствах. В религии древних народов - перерождение души в новом теле. Дальше уже кто был во что горазд - новое тело могло зависеть от тысячи факторов. А могло его и вовсе не быть - этого тела. Если ты достиг просветления, вырвался из цикла...
Так выходит, что перевоплощение - это плохо?
Я откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой. Ре-инкарнация. Новые условия, новая жизнь. Новые трудности, но - новые радости. Даже если... Особенно, если рассматривать теорию непостоянства и хрупкости красоты, то каждая новая жизнь должна считаться новым шансом прожить, прочувствовать все это...
- Кто вообще мог верить в такую глупость?
Распахнув глаза, я обнаружил хорю, примостившуюся на краю моего стола. В руке у нее была очередная книга.
- Древние же.
- Не так. Не кто вообще мог верить, а кто вообще мог верить?.. Не понимаешь, да? - она поправила очки, хмуро глядя на меня, - Ну и дурак.
- Книгу поставь на место, умная. - я с улыбкой пожал плечами, отдавая себе отчет в том, что выгляжу очень беззащитно.
- Лихко. - наморщила нос Эллис, - Просто странно. Так усложнить простой круговорот. Попытаться подогнать его под очень материальные закономерности. Под наши мерки мышления...
Она спрыгнула со стола, гулко стукнув подошвами о пол. Размахивая книжкой, направилась к ближайшему стеллажу, что-то бубня себе под нос.
Уже начав ставить книгу на ее законное место, вдруг обернулась ко мне.
- Дэмиен. - помощница склонила голову набок, - А ты веришь в реинкарнацию?
- Нет. - не задумываясь, ответил я.

@темы: реинкарнация, библиотекари, Эллисон, Северный материк, Небельштадт, Дэмиен

02:33 

Мямля vs Циник

- Ты - мямля. - буркнула я, пнув камень.
Идущий рядом Дэмиен пожал плечами. Но не улыбнулся. Задолбала я его, видимо. Но в полемику все еще вступать не хотел.
Ну и сам себе злобный засранец. Я зло тряхнула футляром скрипки.
Волк продолжал хранить упрямое молчание, старательно глядя только вперед. Хотя, конечно, "глядя" - это я очень упрощаю. Такую копну волос либо стричь, либо закалывать. Ну, или, там, челочку хотя бы. Не видно же ни фига. То есть, оно понятно, разумеется, что и жизнь херня, и жить херово, но раз уж выродился...
Дэмиен бросил на меня взгляд единственного не закрытого синего-пресинего глаза.
- Что?
- Думаю - может, сумку у тебя взять?
- Типа дохрена джентльмен? - прищурилась я.
- Не. - он улыбнулся омерзительно безмятежной улыбкой, всегда так делал прежде чем сказать гадость, - Типа молоко сейчас скиснет.
Я застыла, глядя на собеседника.
- Хотя... - мимоходом глянув вверх, продолжил парень, будто не соображая, что изо всех сил роет себе могилу, - Ты любишь кефир, Эллисон?
И улыбнулся еще шире. Скотина.
Я очень медленно выдохнула. Потом так же неторопливо вдохнула. Если сейчас не взять себя в руки, я или убью этого придурка, или задохнусь.
Волк, стоявший передо мной, снова легонько пожал плечами и пошел вперед. По его мнению, дискуссия закончилась.
Я заспешила следом, чувствительно пихнув Дэмиена плечом, когда поравнялась с ним. Он чуть качнулся, но отвечать не стал. В плане рукоприкладства, как я уже заметила, это существо было не способно сделать что-то страшнее удара по лбу газетой. О моральной стороне вопроса (как, к примеру, ощущение сравнения себя с мухой) умолчим.
Некоторое время мы топали в тишине, нарушаемой только моим сосредоточенным сопением. Я все еще злилась, жаждала кровопролития и не собиралась никого прощать. Дэмиен тоже не торопился заговаривать - он сегодня явно не был настроен терпеть меня с моим характером, а потому был не особенно болтлив, подавая голос, видимо, лишь тогда, когда ему тоже начинало хотеться меня убить.
Что поделать.
За своими мыслями я не заметила, как волк тормознул. Просто вдруг сообразила, что топаю уже одна. Обернулась.
- Ты слышала? - спросил небельштадтский библиотекарь.
- Что? - я спросила это таким тоном, будто бы Дэмиен меня с подобными вопросами дергает каждые пять минут в лучшем случае.
Он мотнул головой, указывая направление. Я послушно посмотрела. Увидела скопление детишек возле дерева. Они что-то явно оживленно обсуждали. Школота как школота, ничего особенного.
- И?
- Мне показалось, что я слышал, как кто-то кричит. - озадаченно пояснил парень, почесав в затылке.
- Да они там ржут стоят. Подумаешь, толпа одноклассников в парке сгрудилась! - мое раздражение напряженно искало повод выплеснуться.
А в общении с такими как Дэмиен, поводы подворачивались постоянно. Как сейчас.
- Я тебе точно говорю... Вот, опять!
Теперь и я услышала что-то похожее на вскрик. Не могу сказать, чтобы меня это как-то особенно впечатлило или что-то в этом роде. Может, там птица трагично помирает, а дети собрались поглядеть. Малолетних уродов подобные зрелища привлекают только так.
Эту версию я и озвучила.
Однако мой компаньон почему-то не внял разумным аргументам и только нахмурился. А потом решительно направился в ту сторону.
- Эй, ты куда?
Не останавливаясь, парень бросил мне через плечо:
- Туда. Я же не бессердечная сука.
Я закусила губу. Честно говоря, в этот момент у меня даже не получилось толком разозлиться. Услышать подобное от Дэмиена - это как... ну... не знаю. Травмирующее, в общем, зрелище. О пострадавшей гордости умолчим.
Видимо, это все-таки было закономерным развитием наших вот уже неделю как длящихся дебатов на тему гуманизма.

Это было закономерным развитием наших недельных баталий о гуманизме. С меня хватит.
Я тяжело вздохнул, засовывая руки в карманы. Пусть это моя паранойя, пусть. Но хотя бы совесть моя будет чиста. А Эллис уже пусть как хочет. Это ей с этим жить.
Я успел сделать еще шага три, может, четыре, когда кто-то вдруг пихнул меня в плечо. Я обернулся.
- На! - прорычала Эллисон, пихая мне свой пакет.
Не зная, как я должен на это реагировать, я только приподнял брови.
- Разбираться пойду, что еще. - очень низким от злости голосом пояснила хорь, - Ты же мямля.

- Мямля! - воскликнула девушка, зажимая уши руками, - Я тебя не слушаюу-у-у!
- Я просто сказал, что тебе не обязательно было их бить футляром от скрипки. - впрочем, в мой голос просочилось куда больше неуверенности, чем я того хотел.
В конце концов, кто знает, что еще бы эти малолетние изверги сделали, если бы мы не отобрали у них кота раньше?
...страшно подумать.
- Ладно, ладно... - я качнул головой, - Ты права.
Но со стороны собеседницы не последовало никаких комментариев. Когда я посмотрел в ее сторону, то выяснил, что она самозабвенно играет с сидящим у нее за пазухой котиком. Сложности лица Эллис при этом могли бы позавидовать некоторые статуи, изображающие философов.
Котик, между тем, от пережитого отошел достаточно быстро. Думаю, бедолаге стало легче, еще когда мы отмотали с него проволоку.
Девушка заметила мой взгляд и заметно скисла.
- Что ты на меня пялишься, что? - сердито спросила хорек, шевеля круглыми ушками.
- Ничего, ничего... - я примирительно поднял руки вверх.
Забавно. Я был не прав по поводу предпринятых рыжей мер, а вот она, кажется, проиграла мне спор в целом. Но говорить об этом я ей не буду - ищите другого дурака.
- Ты думала, как его назвать?
То, что котей в любом случае останется жить у кого-нибудь из нас, даже не обсуждалось.
Эллисон вытянула полосатое чудо из-под ворота пальто. Повернула и так, и сяк. Кот только лениво шевелил лапами и ушами, глядя на девушку. Как будто бы тоже вежливо любопытствовал - думала она или нет?
- Знаю. - наконец произнесла Эллис, - Я назову его Джек.
Она перехватила найденыша так, чтобы я мог видеть его усатую морду.
- И почему?
Я успел только скептично выгнуть бровь, когда наглая девица шагнула котом и с возгласом: "Патамучта Потрошитель!" практически ткнула животным в меня.
Неисправимая циничная зараза.

@темы: котики и гуманизм, библиотекари, Эллисон, Северный материк, Небельштадт, Дэмиен

03:19 

Надлом.

Я сидел, подперев щеку рукой. Сегодня было моя очередь принимать у себя очень важного гостя, так что Джек вовсю носился по квартире, исследуя не сильно изменившуюся за его отсутствие обстановку.
Смышленый котяра. Полосатый, как зебра, шустрый, жизнерадостный - все-таки, очень здорово, что Эллисон меня тогда послушала.
Эллисон...
Я мотнул головой, опуская взгляд обратно в свои записи. Нужно было перепроверить кое-какую документацию по работе, вот и принес домой. Все равно особенно никаких планов у меня на сегодня не было. Домашние уже спали, так что я никому не мешал. Маме завтра на работу, Эйприл - в школу. Главное, не разбудить младшую, когда пойду обратно спать. Хотя, думается мне, это все будет очень и очень нескоро.
Вдруг я поймал себя на том, что, хотя мой взгляд и устремлен на строчки в тетради, мысли упорно разбегаются в разные стороны. Оно и неудивительно, конечно, если так подумать... Но лучше не думать, наверное.
В последнее время мне часто снятся кошмары. Я не могу вспомнить ни момента по пробуждению, но уверен, что они все время повторяются. Порой это начинает серьезно меня мучить. Я стараюсь не обострять на этом внимание, но пару раз Эйприл упоминала, что я иногда говорю во сне.
С этого все и началось - с разговора о снах. Я, неожиданно для самого себя, стал рассказывать Эллис о кошмарах, мы разговорились о сновидениях вообще. Оказывается, когда хорь не строит из себя задницу, она достаточно интересная собеседница. В конце концов, девушка она начитанная, да и в университет свой педагогический вечерами явно не покурить забегает. Просто из-за ее обычной манеры общения об этом как-то... забываешь.
Мне кажется, что-то ее беспокоит. То есть, оно понятно, что собака кусает от жизни собачьей, но сегодня это было особенно заметно. Что-то настолько выбило ее из колеи, что Эллис даже неожиданно согласилась на мое дежурное предложение ее проводить до подъезда.
Джек нас особо не слушал, он мирно дремал у меня за пазухой. Вот уж кому точно не снились кошмары - кошастый знай себе сопел, уткнувшись носом в мой свитер, да иногда выпускал от своего кошачьего довольствия когти. В этот же самый свитер. К этому оказалось привыкнуть непросто, но я старался, иногда только неуклюже вздрагивая.
Обычно она над этим смеялась, но сегодня, казалось, не обращала на мои пантомимы ни малейшего внимания. Удивительно, как хорек умудрялась отслеживать ход беседы, если ее мысли были настолько не здесь?
И что же так сильно ее мучило? Знать бы.
Когда мы добрались до подъезда, девушка, вопреки моим ожиданиям, не спешила прощаться и исчезать за дверью. Мне даже показалось, что она не слишком хочет домой. Все мои попытки как-то разузнать, что с ней происходит, Эллисон... не то, чтобы игнорировала. Но очень старательно с них, что называется, съезжала.
И мы стояли друг напротив друга, вели уже не очень связную беседу, то и дело прерываемую неловкими паузами. Никто из нас уже не знал, что еще можно обсудить, но хорь из последних сил выжимала из себя попытки как-то продолжать разговор. Но на одном лихорадочном энтузиазме далеко не уедешь. И в итоге вновь повисло очень неуютное молчание. Только тихо тарахтел Потрошитель из-под моей куртки, надежно защищающей его от холода.
- Эллис. - я слабо улыбнулся, - Я, наверное, пойду.
- Да уж. - согласилась моя коллега, - Ты, наверное, пойди. Наверное...
Она сняла очки, больше не глядя на меня. Теперь всем ее вниманием завладели эти прямоугольные чудо-стекла. Я уже и впрямь почти собрался было уходить, но какое-то ощущение подвоха заставило меня обернуться.
Хорь плакала. Стояла, хмуро глядя на свои "вторые глаза", а щеки ее влажно блестели в свете фонаря.
- Эллис... - снова позвал я, уже совсем неуверенно.
Подался в ее сторону; девушка вскинула на меня взгляд. Пару мгновений мне казалось, что сейчас она дернутся назад и все-таки сбежит. А потом она вдруг шагнула ко мне, поймав свободной от очков рукой за куртку, и уткнулась в меня носом.
Я осторожно обнял хорька, притягивая к себе. Погладил по голове, чувствуя себя до ужаса растерянным и беспомощным. Не могу сказать, что я особенно теряюсь от вида женских слез - живу-то я все-таки в женском коллективе почти всю свою сознательную жизнь. Но моя напарница по работе - дело другое. Плачущая Эллисон - это же как... как...
Девушка подняла голову, вскинув на меня взгляд полных слез карих глаз. Что-то попыталась сказать, но не смогла выдавить из себя ни звука.
- Эй, тш-ш-ш. Ничего не говори. - я снова аккуратно погладил ее по голове, - Все будет хорошо. Честное слово.
Неуверенно, до ужаса неловко провел большим пальцем по щеке Эллис, стирая слезы.
- Все будет хорошо.
А потом я сделал самое идиотское, что можно было сделать в подобной ситуации. Я наклонился и поцеловал хоря. Я, разумеется, не совсем смоубийца, и целовал в щеку, но-о...
В общем, спас ситуацию Джек, высунувшийся из моего воротника и боднувший девушку мохнатым лбом, таким же полосатым, как и весь кот.
Эллисон вздрогнула, отшатнулась. И некоторое время мы просто смотрели друг на друга, наверное, одинаково круглыми глазами. Потом она шмыгнула носом, резко и как-то жутко привычно злым, резким движением утерла лицо рукавом и распрощалась со мной.
Чую, не жить мне на работе потом. В лучшем случае. Если повезет, она окажется достаточно великодушной, чтобы сделать вид, что ничего не произошло.
Я вздохнул, подперев подбородок и второй рукой. Кажется, мне сегодня будет не до записей. Лучше хоть немного поспать. Завтра, возможно, придется дико держать оборону и все такое.
- Опять ты не спишь. - Эйприл появилась в дверном проеме внезапно и бесшумно, как привидение.
Хоть и слишком милое привидение. Наверное, только поэтому я и не испугался.
- От неспящей слышу. - я улыбнулся, опустив одно ухо, - Я с работой засиделся.
- Да? И много наработал? - осклабилась младшая, подходя к шкафу с посудой.
Выудила оттуда свою любимую чашку с неким очень комиксовым супергероем и щедро налила себе воды.
- Нет. - с прежней улыбкой легко признался я, - Каюсь, виновен.
- Спать иди, виновный... - Эйприл зевнула, обнажая ровные и острые зубки.
- Да иду я уже, иду...

@темы: библиотекари, Эллисон, Северный материк, Небельштадт, Дэмиен

14:02 

Уродливый новый мир, ч.1

Он сидел, забившись в угол комнаты. Темный силуэт, слегка обрисованный лунным светом. Серебристые блики выхватывали из беспощадной (хотя, для него, скорее, спасительной) тьмы шероховатую поверхность крыльев, которыми он себя слегка прикрывал, словно опасаясь нападения откуда-нибудь сбоку, темные завитки длинных волос и контуры крепко сцепленных рук, напряженно обхватывающих колени.
Янтарные, почти огненно-красные, глаза светились во мраке.
Грегор сам выбрал это место для сна, честное слово. Каюсь, я не торопилась зазывать горгулью в свою кровать, а спать рядом с безмятежной Элизабет ящер отказался сам.
Он вообще оказался не самым общительным парнем. Учитывая, из какого я состояния его вытащила, это не было удивительным - от хорошей жизни горгульи не каменеют - это вам даже сохранный мажик в возрасте до десяти лет подтвердит. Но и быть каменному молчуну нянькой-психологом я не собиралась. Притащу в школу, продемонстрирую преподавателям, пусть, не знаю, покрутят его, порассматривают - а там придумаем, что делать. Есть же, в конце концов, всяческие магические общества по защите прав горгулий, верно? Им и сбагрим. Мне оценка, им - новый объект обожания, Грегору - шанс на нормальную жизнь. Все счастливы, все прекрасно. Конец истории.
Я перекатилась на спину, закладывая руки под голову. Сумрачный мой гость (по негласной документации ныне - слуга) не шевельнулся. Я только почувствовала, что теперь он смотрит на меня. Небось подвоха ждет. Придурок.
- Прекрати пялиться. - прошипела я, раздраженно жмурясь.
Ответа не последовало, но, кажется, меня перестали с невероятным усердием прожигать взглядом. И то хорошо. Завтра вечером, если повезет, уже свалю отсюда в школу. Дальше тянуть смысла нет.
Не знаю, как мой чешуйчатый знакомец, а я уснула достаточно быстро.

Разбудил меня голос Элизабет, доносящийся с кухни. Или упавшее через окно зимнее солнце. Не важно - и то, и другое вызывали у меня одинаковое неприятие. Терпеть не могу солнце в морду, и когда утрами орут. А тут и то, и другое - это ж просто праздник какой-то. Я решительно откинула одеяло. Если сейчас начать с собой спорить, доказывая себе, что можно еще немно-о-ожечко полежать, события грозят затянуться. Провалюсь в дремоту, проснусь поздно и совсем никакая. С такими вещами, как, в общем-то, почти со всем остальным, разбираться надо решительно и резко.
...холодно, мать твою. И мерзко. Ненавижу зиму. Я опустила босые ступни на пол, испытав краткий приступ резко поджать их обратно. Наверное, было бы уместно сказать, что я героически его переборола. Я б только за, но - увы, нет. Неуклюже дернулась и стукнулась о край кровати обеими конечностями разом.
Зашипела, чисто раскаленная сковорода. Как нетрудно было догадаться, радости мне это не прибавило.
Размахивая хвостом, предприняла вторую попытку подняться. Получилось намного лучше - еще бы, теперь, когда обе ноги болели, холод уже не казался таким уж препятствием. А как взбодрило...
Грегора в комнате не было, из чего я сделала вывод, что он попал в плен к моей гиперобщительной соседке. Что ж, не повезло бедняге.
Дойдя до двери в ванную, я глянула в сторону кухни. Через дверной проем мне было видно ящера, сидящего за столом. Он смотрел куда-то в сторону, видимо, на Элизу. Вид у него был не самый счастливый, но вроде бы умирать он не собирался. Значит, принять душ я все-таки успею. Потом надо будет собираться.

Оставалось не так много сделать. Заглянуть в магазин, прикупить пару мелочей, книгу, там, какую-нибудь почитать - и в путь.
Грегора я, ничтоже сумняшеся, оставила на площади у выключенного фонтана - из-за своих размеров он представлял собой идеальный ориентир. Не хватало еще, чтобы это воплощение мрачности таскалось за мной, отравляя и без того не радужное настроение. Мне сегодня предстоит еще слишком многое сделать, чтобы позволить себе уже с самого утра начать на всех срываться. Ничего, чай, от холода он не помрет. Горгульи достаточно равнодушны к смене температур.
Ну, в любом случае, покупки заняли не слишком много времени. Заняли бы еще меньше, если бы окружающие не тупили так мучительно, сволочи медлительные. Такое ощущение, что некоторые утром выпили тормозную жидкость вместо чая. А некоторые делают это систематически. Бр-р, бесят.
Выйдя, я решительно направилась в сторону фонтана. Но увиденное заставило меня ненадолго притормозить. Я нахмурилась.
При свете дня это, все-таки, выглядело совсем иначе. Каменный ящер сидел, ссутулившись, плотно прижимая крылья к спине. Смотрел он только себе под ноги. И даже не шевелился, заметно вздрагивая только от внезапных шумов, коих, впрочем, на улице предостаточно.
Тут я, наверное, впервые всерьез призадумалась о том, что ему страшно. Не просто страшно, и именно страшно. Сколько лет он провел, будучи статуей? Для меня этот мир привычен, а что видит он? Что-то должно казаться ему безумно знакомым, и, наверное, оттого только страшнее.
Я раздраженно фыркнула и неспешно направилась к своему временному подопечному... вернее будет сказать, подчиненному. Тем временем произошло кое-что интересное - к горгулье, мирно сидящему на самом краешке, подошла маленькая девочка, кажется, кошка. Отссобенно в глаза бросались почему-то облако светлых волос и торчащие из него треугольные ушки. Кажется, она что-то сказала. Ящер от неожиданности сначала шарахнулся в сторону, но почти сразу замер, глядя на юную собеседницу почти затравленно. Та опустила ушки, продолжив говорить. Грегор смотрел на нее недоверчиво, но потом вдруг что-то ответил - судя по шевельнувшимся губам.
До меня донесся тихий смех девчушки. Кажется, слушая ее, ящер стал понемногу оттаивать. Он пересел обратно, сложив руки на коленях. Судя по выражению лица, что-то спросил. Кошка снова захихикала.
- Астэ! - окликнул кто-то.
Новым участником мизансцены оказался высокий волк в черном пальто. Он хмурился еще более недовольно, чем я, и вообще, впечатление производил грозное. Однако мелочь обернулась к нему с совершенно восторженным энтузиазмом:
- Я сейчас.
Она развернулась обратно к Грегору, что-то быстро проговорила и сунула ему какой-то сверток. Он, кажется, слабо улыбнулся... и заметил меня. Улыбка так и не состоялась, взгляд ярко-оранжевых глаз стал в разы серьезнее.
И девочка обернулась ко мне.
Некоторое время мы стояли, молча глядя друг на друга. Честно говоря, от ее взгляда у меня шерсть на загривке зашевелилась. Дети не должны так смотреть.
- Астэ! Ты идешь или нет? - недовольный окрик пасмурного волка вывел девчонку из созерцательного состояния.
Та тряхнула головой.
- Да, иду! - и унеслась, один раз обернувшись на меня.
На меня, не на Грегора.
- Подъем. - буркнула я ящеру, подойдя ближе.
Подумав, пихнула ему пакеты. Пусть пользу приносит, мне еще чемоданы тащить.
- Пора на вокзал. Держись поближе. Думаю, тебе там не понравится.
Он держал пакеты одной рукой. Во второй был сверток. От него ощутимо тянуло выпечкой.
- Это пирожок, если ты не догадался. Не думаю, что он отравлен. - заботливо подсказала я.
Ящер взглянул на меня так, что если бы взглядом можно было убивать...

@темы: Северный материк, Ровена, Небельштадт, Грегор, Астэ, Адриан

14:54 

К вашим услугам.

- Нашла, что искала? - я улыбнулся.
Маленькая кошка, стоящая передо мной, улыбнулась в ответ.
- Да, спасибо большое за помощь. - она поправила светлую прядку, съехавшую на лицо, - Извините, что напрягла.
- Брось, не о чем. - я махнул рукой, - Эту книгу действительно закопали за ненадобностью достаточно далеко, неудивительно, что у вас самих не получилось ее найти.
Девочка промолчала, все еще улыбаясь. Она здесь уже была одним из постоянных клиентов, так сказать. Часто приходила сюда делать уроки, писать доклады и прочие учебные штуки. Иногда, если была возможность, я ей помогал. Сегодня Астэ забежала ненадолго - ей нужна была книга для самостоятельного изучения достаточно сложной темы по истории - и в компании. Надо сказать, компания у нее оказалась та еще. Кошка иногда рассказывала о папе, который о ней очень заботится. Но я почему-то и подумать не мог, что между ними будет такой контраст.
То, что она ему была не родной, было настолько же очевидно, насколько и совершенно не важно. Меня больше удивляло, сколь разными были их характеры. Астэ - маленький солнечный ребенок, жутко болезненная, но очень светлая и ответственная девочка. Отец же ее был высок, хмур и зубаст, как и положено любому волку. А также страшно дотошен, внимателен и, кажется, ему авансом не нравилось все, что происходит. Вне зависимости от. Но Астэ словно бы не реагировала на его жесткий тон, общаясь с мужчиной до ужаса умильно.
Удивительно, да...
Я повел ухом в сторону шума, только сейчас сообразив, что беседа в той стороне проходит на повышенных тонах. Мы с Астэ переглянулись, как-то неожиданно сообразив, что в поисках нужной книги оставили вдвоем двух самых взрывоопасных существ.
- ...какой-то, и начинает умничать! - Эллисон сегодня была чуть более не в настроении, чем обычно; каким образом я умудрился этого не учесть...
- Кто бы говорил. - холодно отозвался волк, - Преподаватель-недоучка, а туда же. Ты бы сначала университет закончила, прежде чем всех подряд поучать.
- Вы посмотрите на этого гения недоделанного! Определение диагноза по фото, профессии по беседе! - вызверилась Эллис, - И откуда же ты такой взялся, детектив Шерлок?
Заметив, как изменилось лицо волка, я обреченно подумал - все. Сейчас рванет.
Я даже остановился, чтобы, значит, ошметками не задело. Также остановившаяся Астэ, к моему удивлению, заулыбалась.
Обдумать происходящее я не успел. Мужчина прищурился и, демонстративно поклонившись, произнес:
- Адриан Холмс. Архитектор. К вашим услугам.
Стоящая рядом кошка прыснула. Откровенно говоря, меня тоже потянуло на смех - я-то знал фамилию девочки, другое дело, что она нужна была исключительно для документации, а потому как-то не задерживалась в памяти все остальное время.
Следует добавить, что такой идиотской улыбки у своей напарницы я еще никогда не видел.

@темы: библиотекари, Эллисон, Холмс, Северный материк, Небельштадт, Дэмиен, Астэ, Адриан

02:22 

Уродливый новый мир, ч.2

Его глаза полыхали огненной рыжиной точно так же, как пламя за спиной ящера. Он стоял, распахнув крылья, прикрывая меня ими, как щитом.
Он смотрел только мне в глаза.
Я даже не сразу разобрала, что Грегор что-то сказал.
- ...давай. - продолжил горгулья, - Скажи же это. Скажи, скажи...
Меня же парализовало от страха и растерянности. Я могла только стоять, не понимая, что именно я должна сказать, и беспомощно смотреть, как ревущее за спиной моего подчиненного пламя стесывает каменные чешуйки с развернутых крыльев. Они разлетались с тихим треском.
Пахло паленой плотью.
- Скажи же это, Ровена, ну же. - почти шепотом повторил Грегор, который должен был испытывать уже невыносимую боль.

Я резко села... чтобы практически с воем завалиться обратно.
- Придурок! Отродье несчастное! - я старательно терла лоб, болезненно жмурясь, - Ты совсем охренел?!
Горгулья, озадаченно потрогавший собственный лоб, неловко пожал плечами. Он, кажется, был очень растерян. Даже забыл набычиться.
- Ты просто меня звала. - негромко, так, что я едва расслышала через стук колес, пояснил он.
- Тебе показалось. - рыкнула я, все еще не решаясь открыть глаза, - Бли-и-ин... Там темно за окном?
- Рассвет начинается. - судя по тихому скрипу сидения напротив, ящер уселся на свое место.
В этот раз товарищ решил отказаться от демонстративного сидения на полу. Хотя, наверное, это потому, что места в купе не было задницей полы протирать. И слава высшим силам! Задолбал же... Ладно хоть паникера в поезде не включил и вел себя очень прилично, уточнил только, должно ли оно все так шуметь. В окно тоже не высовывался, не позорил.
Сказка. Если бы еще не этот странный сон...
Голова, наконец, прекратила изображать гудящий колокол, и я смогла сесть. Утерла выступившие от боли слезы, глянула в окно. И впрямь, за проносящейся мимо холмистой местностью на горизонте росла золотая полоса. Значит, вот-вот окажемся в Ардвизе. В той его части, которую канонично принято считать "огненной".
Я со вздохом прижалась спиной к стене. Ехать еще немного, но эта поездка грозит показаться вечностью.
Мы встретились взглядами с Грегором. Я отвернулась первой - все еще были свежи воспоминания о недавнем сне.

- Вот так это и вышло, понимаешь ли. - я пожала плечами, - Обучение проходит в сегменте Земли. Там сплошная зелень! Леса, сады, прочая чушь. Тебе нравится растительность?
Недоверчиво поглядывающий по сторонам ящер кивнул.
Я могу его понять. Огненная часть города выглядела внушающе. Обитель паровых механизмов, магического пламени и прочих замечательных спецэффектов.
- Ну, короче, там тебе в любом случае будет спокойнее, чем здесь. - я дернула плечами, - И...
И замолчала, вот что "и".
Потому что впереди стояли две подозрительно знакомые фигуры. Идеально контрастные по росту, но с примерно схожими выражениями лиц. Ну, Эммет был как всегда - этот шлепок майонезный упорно делал вид, что родственники мы исключительно по оказии в документах. Надежда семьи, чтоб его. Маленький злобный засранец - ума не приложу, когда родня умудрилась вбить в его темноволосую башку столько ненависти ко мне.
...или когда я успела это сделать.
Но не он сейчас приковывал мое внимание. Вальдер был как всегда - каждая, казалось бы, неряшливая деталь облика выглядит до ужаса выверенной, выражением лица можно увядать цветочки на расстоянии. Серо-стальные глаза такие холодные, что встречаться со взглядом некроманта более чем неуютно. Он был очень бесцветный, этот маг. Светлые глаза, черные, не иссиня-черные, а именно черные-черные, волосы, прихваченные тесьмой - даже будучи остриженными чуть ниже плеч, они оставались адски непослушными, и для мужчины это был единственный способ хоть как-то с ними справляться, избегая вообще свойственных некромантам радикальностей. Одежду самый молодой преподаватель тоже предпочитал не слишком броскую. Тем более странной в его образе казалась апельсиново-рыжая шерсть.
Сейчас лис смотрел на меня, хотя определенно что-то говорил Эммету. Грегор, ни фига не врубающийся в происходящее, все равно решил на всякий случай помалкивать. Я просто вдруг сообразила, что он не стал переспрашивать, что ж, все-таки, "и".
А я, стараясь сохранять спокойствие, шла вперед. Поравнявшись с несравненным дуэтом, выдавила из себя кислую улыбку для братца:
- Привет, мелкий.
Тот зыркнул на меня из-под косой челки, едва достающей до уровня глаз, и промолчал. Я же просто не могла остановиться - то ли просто устала от не самой гладкой поездки, то ли меня так сильно нервировало присутствие беспристрастного наставника Эммета.
- Что, не поздороваешься даже? - странное, неуместное, ничем не подкрепленное упрямство.
- Да было бы, с кем. - наморщил нос котенок.
Он еще немного помолчал, потом поднял на меня колкий взгляд ясных карих глаз и тихо добавил:
- Слушай, я тебе не рад. Ты мне - тоже. Верно? Давай не будем делать глупых вещей.
Вот прямо так. Расстановка, так сказать, всех росчерков над руной. Мне оставалось только кивнуть - признавать правоту мелкого у меня особого желания, разумеется, не было. Вот только и спорить с Эмметом при посторонних я не собиралась.
- Доброе утро, Вальдер.
Некромант, невесть откуда выудивший небольшую книгу, кивнул. Он явно даже не думал отрывать взгляда от страниц. Вальдер был известен своей склонностью (вообще-то, весьма рациональной) игнорировать какие-либо социальные бурления... чего угодно. Причем это распространялось и на ситуации, включающие в себя, хоть прямо, хоть косвенно, самого мага. Сколько в учебном процессе возникало неловких ситуаций с его участием - всех и не упомнишь.
Интересно, что он читает. Только не подглядишь ведь. Пытаться вторгнуться в личное пространство некроманта, будь он пусть даже и самым молодым преподавателем, дело гиблое. Во всех смыслах.
- Идем, Грегор. Нам пора.
Наставник Эммета вскинул-таки взгляд от страниц. Они с горгульей некоторое время играли в гляделки, пока я самым резким образом не прервала сие действо. Просто подошла, поймала своего подчиненного за руку и потащила прочь. Тот вздрогнул, на ходу вяло, но все же пытаясь высвободить запястье.
- Людвиг может не одобрить, если тебе интересно. - голос некроманта звучал очень отстраненно, будто бы мы говорили о погоде.
- Не может. Все по букве списка требований, если вам интересно, Вальдер. - "ты"кать преподавателю, даже такому, как мой собеседник, я все же не решалась.
Хотя, может, и стоило рискнуть как-нибудь.
В другой раз.

Дверь подалась, открывшись легко и без скрипа. Моему взгляду предстал коридор.
Здесь было не очень уютно. Нигде, если уж на то пошло, уютно не было.
Аккуратно прикрыть за собой дверь. Направить свои стопы по коридору. Мимо дверей, потом вниз по лестнице, мимо фонтана в главном холле общежития. На что я никогда не буду жаловаться - это на память относительно местности. Мне достаточно побывать где-либо единожды, чтобы в следующий визит не заблудиться.
Полезное свойство. У меня вообще их много, этих полезных свойств.
Очень странно. В Небельштадте была зима. Не очень много снега, но холодно и ветрено. Здесь, в выстроенном магами городе, словно бы раскинулось вечное лето. Даже воздух был по-летнему теплый.
Очень, очень странно. Никогда не любил магов.
Я поежился, проходя вперед. Во дворе было какое-то количество народа разных видов, возрастов и социальных статусов. Большинство, видимо, все-таки ученики.
Не люблю магов, не люблю. Никогда от них ничего хорошего не видел. Кто бы мог подумать, что эти ушлые существа даже выдернут меня обратно из лимбо, когда, казалось бы, у меня и так отобрали почти все, что только можно было.
Она говорит, это ненадолго. Она говорит что-то о каком-то Людвиге. Что-то о своем обучении. Эта девушка удивительно много говорит о себе - даже тогда, когда вроде бы напрямую не касается в разговоре своей персоны. Удивительно типичное поведение для магов.
Мне трудно судить, но, кажется, этот мир слишком много места подарил магии. Слишком многое позволил ей в себе изменить.
Помнится, тогда, давно, некоторые сородичи пророчили скорый конец магической эпохе. Кровавый, яростный, такой же бессмысленный, как само их существование.
Ошиблись.
Ошиблись...
Жаль.
Я направился в сторону дерева, растущего сильно поодаль. Его буйная крона манила меня тихим шелестом, обещая тень и прохладу. Шершавый ствол дерева был едва теплым. Холоднее, чем я.
Не то, чтобы жара могла причинить мне реальный дискомфорт, ровно как и холод, но это отнюдь не значит, что мне все равно. Что бы ни думали маги, у меня есть предпочтения. И пока никто больше не покушается на мою свободу, я буду им следовать.
Трава очень зеленая. После лимбо все кажется слишком ярким, до боли в глазах. Лимбо, лимбо... Бесцветный кисель безвременья. Кого же я там оставил?..
Чей голос я так боялся забыть и - не могу вспомнить ни единой интонации?
Кто?

@темы: Эммет, Северный материк, Ровена, Грегор, Вальдер, Ардвиз

01:21 

"Так зачем же тебе менестрель, королева?"

Я уже протянула руку к кнопке звонка, но тут заметила, что дверь закрыта неплотно. Стараясь не поддаваться моментально включившейся паранойе, я потянула ручку.
Дверь послушно открылась. Прихожая была пуста. В квартире тихо. Я напряглась, но отступать было уже поздно. Да и глупо. Прижав уши к голове, я шагнула внутрь. Если бы здесь были воры, они бы выдали себя шумом, дверь-то открывалась тихо.
Наверное.
Я направилась к гостиной, готовая почти к чему угодно.
...он спал на диване. Судя по всему, вырубился от усталости прямо там, где лег. Рыжие волосы разметались по подлокотнику, на котором покоилась голова мага. На лице застыло выражение бессильной муки.
Я подошла ближе, не решаясь окликнуть Сириуса. Наверное, мне стоило выдернуть его из сна, но я не была уверена, насколько имела на подобное право.
И тут он заговорил. Мое сердце екнуло, отчего-то болезненно сжавшись.
Рыжий до неприличия маг произнес всего одно слово:
- Королева.
Я замерла, нещадно кусая губу. Сама не знаю, почему, но мне вдруг стало очень неловко, неуютно... и жутко, жутко неприятно. Я ведь действительно ничего о нем не знаю. Кто окружал его в той, прошлой жизни? И уйдет ли он сразу, как только вспомнит, откуда и кого потерял?
И...
- Сириус. - окликнула я кота, прежде чем успела подумать.

Я перебирал склянки отработанными движениями, полностью погруженный в мысли о предстоящей работе. Нужно было дочертить звездную карту - фрагментарно она была отчерчена, оставалось только собрать все воедино.
Предвкушая тяжкий, но приятный труд, я переставлял колбы - оставлять лабораторию в беспорядке было недопустимо. Чем меньше я оставляю возможностей для аварийных ситуаций - тем лучше. По крайней мере, так показывает практика.
Донесшиеся из коридора торопливые шаги я отметил не сразу. Сначала просто пропустил мимо ушей, наверное, списав на очередного слугу. Здесь были очень, очень расторопные слуги. Выпоротым быть не хотелось никому.
Но шаги прервались возле лаборатории. Через мгновение дверь распахнулась.
Шелестящая по полу длинная юбка. Золотые узоры на кремовой ткани. Вьющиеся волны нежно-розовых волос. Медленно опадающее на подол перо.
- Звездочет! - ее голос, шелково-нежный, дрожащий перетянутой струной.
Так много отчаяния.
- Я слушаю, ваше Величество. - я склонился в поклоне, - Чем могу быть полезен?
- Звездочет... - снова повторяет она, уже почти плача, - Спрячь меня, Звездочет, он меня убьет...
Я не помню точно, что было дальше. Я помню, что я помог ей. Что ворвавшийся король, почти ощутимо полыхающий своей яростью, не нашел свою перепуганную насмерть супругу. Но как это было? Что я говорил ему? О чем тогда думал?
Я не помню.
Я помню, как помог ей выбраться из потайного шкафа. Как она вытирала слезы закованной в светлую ткань перчатки рукой. Я даже не помню, какого цвета были ее глаза. Но в памяти прочно отпечатались блеск дрожащих на ресницах слез и нервно закушенная губа, вся в трещинках.
- Как... как я могу отблагодарить тебя, Звездочет?
- Мое имя - Сириус, госпожа.


- Сириус.
Я открываю глаза, содрогнувшись всем телом. Лишь спустя мгновение соображаю, что позвавший меня голос куда ниже, чем звучавший во сне. И разбавлен уже ставшей знакомой теплой хрипотцой.
Соображать-то соображаю, но ушедший сон оставил после себя слишком много... кроме конкретных картин. Сердце надсадно колотилось, а глаза нещадно болели. Что бы мне ни снилось, это было очень, очень-очень тяжело.
Приподнявшись на локте, наконец-то осознаю, что надо бы на зов отозваться. Отреагировать, там.
- Линда... - я поднимаю взгляд на девушку, потирая рукавом глаза (по очереди, разумеется, чтобы видеть собеседницу).
Она стояла возле дивана, на котором я, видимо, и отключился, опрометчиво решив отдохнуть. Судя по куртке - только с порога и...
- Как ты сюда вошла? - я сел, глядя на лису, наверное, со смесью недоумения и настороженности.
- Входная дверь была открыта. - Линда махнула рукой в сторону коридора, - Я забеспокоилась, вот и вошла. Извини.
Она помялась, глядя себе под ноги.
- Я... мне уйти?
- Что? - я аж растерялся от этого вопроса, - Нет, конечно нет. Я рад, что ты зашла.
Боль в любом случае пройдет. Это не повод запираться в себе и отталкивать тех, кто действительно хочет помочь.
Я улыбнулся лисичке, поднимаясь с дивана.

@темы: Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда, Королевна, флэшбек

23:33 

"Я не трус, но я боюс"

- Как все прошло? - Рихард поднял на меня взгляд.
Я пожал плечами, сам осознавая, что вышло довольно нервно.
Но тигра, кажется, мой ответ вполне устроил. Наверное, зная мое паникерство не хуже меня, он понимал, что если бы все действительно покатилось по... Пошло не так, то я бы не сидел в кресле и не умирал от усталости. От нервов я умираю куда как активнее, это... бросается в глаза.
А может, этой накачанной машине убийства, ко всему прочему обремененной не только интеллектом, но и хорошим вкусом, не хотелось особенно болтать вслух, пока Эрика играет на пианино.
Взгляд невольно соскользнул на хрупкую фигурку - уже не ребенка, еще совсем не девушки. Миниатюрное тело, упакованное в пышное платьице, волны светлых волос, отброшенных за спину. Длинные ушки покачиваются одновременно с движениями обладательницы.
Она практически не изменилась за четыре года. Четыре года...
Я поежился. Четыре года назад моя жизнь была совсем другой. Я глянул вбок, на зеркальную дверцу шкафа. Оттуда на меня светло-зелеными глазами смотрел взъерошенный каракал. Настороженно подрагивающие уши с длиннющими кисточками, подергивающийся кончик хвоста. Восхитительно. Я выгляжу так, словно бы в любой момент готов... ну, не знаю. Услышать взрыв и сигануть в окно.
Раньше было хуже. Ну, это на самом деле не так удивительно - жизнь существа, родившегося (скорее уж выродившегося) с даром предсказания далека от легкой. Если, разумеется, родители не будут столь добры, что позволят забрать его в сказочный город Ардвиз. Моя матушка, долгих ей лет здравия, избрала более простой для нее путь - полное отрицание. Опущу прекрасные эпизоды пряток в собственном доме и живописание сцен "Мой сын проклятый мутант и выродок".
Четыре года назад меня, задерганного, вечно злобного подростка Рихард вытащил из полного дерьма. С расчетом на дальнейшую выгоду, дело понятное. Но это ни капли не уменьшает значимость моего отъезда из родных пенат. Чтоб они провалились.
Все время вспоминаю, с чего все это вообще началось.
"Мы поставим мир на колени, братишка.", сказал мне тогда тигр, выглядящий моложе и менее устрашающе. Говоря начистоту, тогда он еще не разучился улыбаться (так, чтобы шерсть на загривке не шевелилась, я имею в виду).
"Ну, или хотя бы этот город.", после паузы добавил мужчина, кивком указав на приближающийся силуэт Небельштадта.
Я тогда трясся синхронно с поездом на лавке и думал только о том, что прошлая жизнь все-таки осталась позади. Ну и слабо надеялся, что в ближайшие пару дней не увижу, как меня убивают. Ни в видении, ни в жизни.
Как можно догадаться, свезло.
Эрика, не прекращая играть, взглянула на меня и улыбнулась. Меня почти приморозило к креслу. Во всяком случае, шевелиться резко расхотелось, а во рту мгновенно пересохло.
Никто о ней ничего не знал. Ни, банально, сколько мелкой стерве лет, ни даже кем она вообще нашему боссу приходится: телохранителем, там, дальним родственником или они вообще спят. Последнее звучало бы особенно жутко, если бы не:
а) мы тут вообще все не герои в белых плащах, раз уж на то пошло;
б) возраст девы воистину неизвестен, но ведет она себя явно не как маленький ребенок (случаи, когда паясничает - не в счет);
Каждый раз, когда Эрику пытаются задирать наши парни, я на всякий случай перестаю дышать и отодвигаюсь подальше. Но вроде бы пока ни разу не рвануло. Во-первых, я еще помню, как мы забирали ее практически прямиком из горящей психиатрической клиники. Тогдашняя Эрика, почти прозрачная, дрожащая от холода в тонкой больничной рубашке на руках тигра мало походила на Эрику-нынешнюю, высокомерное, смешливое чудовище в вычурных платьях.
Во-вторых... Во-вторых.
Во-вторых, я все еще не могу забыть случай примерно трехлетней давности. Так вышло, что неправильно истолкованное видение привело к тому, что Рихард оказался в лапах пренеприятнейшей компашки. Как мы с мелкой и ребятами носились, выясняя, кто, где, что... Я почти себя угробил в попытках вызвать больше видений. Левые маги меня уже на тот момент кое-чему успели научить, но их методики далеко не всегда полезны для здоровья.
Мы ворвались в этот занюханный бар как раз вовремя. Черт, каждый раз одна мысль о произошедшем вызывает у меня легкую тошноту. Я тогда впервые увидел, что может делать эта безобидная с виду зайка. Со стороны - ну шипит мелочь что-то, ну взмахнула пару раз руками.
А-ага. Только вот разрывало ближайших в куски - обычно голову, но порой лопалась и грудная клетка - только так. Меня спасло, наверное, только то, что я вперед паровоза не рвался. Иначе бы или за компанию ухлопала, или бы мясом уделало.
А еще я помню, как мы его нашли - связанного, в плохом состоянии. Как эта магичка, чудом не свалившись по пути, подбежала к нему, опустилась на колени, протягивая к тигру руки.
Я дальше не смотрел - я их прикрывал.
Я вообще не хочу знать ничего об их отношениях. Да и о любых других. Меньше знаешь - крепче спишь.
А я люблю поспать.
Рихард тем временем подошел к Эрике. Спустя мгновение они уже играли в четыре руки, причем так ловко и складно, будто бы это была ни разу не импровизация. Я закрыл глаза.

- Леон! Леон!
Первое, что я увидел, едва не заставило меня зажмуриться обратно. Коварно и широко улыбающееся лицо Эрики совсем не то, что жаждется посмотреть по пробуждению.
...твою мать. Действительно. Заснул. Вот же придурок.
- Чего? - я выпрямился в кресле, постаравшись проигнорировать тот факт, что мелочь бессовестно вторгалась в мое личное пространство, опираясь на мои колени руками.
Тигра в комнате не было. Не исключено, что его не было и в квартире. Даже скорее всего не было. Иначе бы магичка крутилась поблизости.
- Чего, чего. - девочка поморщилась, - Чаю сделай?

@музыка: 10 Years - Proud Of You

@темы: Эрика, Северный материк, Рихард, Небельштадт, Леон

02:16 

Исповедь влюбленного изверга.

Что нам вечность? Просто легкий ветерок в бесконечной мгле космоса, смещающий орбиты, задувающий звездные огни.
Это изменение небесного полотна заметно далеко не всем, хотя казалось бы - вот оно все, прямо перед глазами.
Но не все из тех, кто живет очень, очень долго, любят смотреть вверх.
Я смотрел по сторонам и улыбался. Мне хотелось смеяться, но я уже давно перешагнул черту, после которой позволять себе пошлую истеричность уже как-то не с руки. Несолидно даже.
Подумать только, сколько же времени меня не было.
Я вдохнул воздух полной грудью. Задержал дыхание, потом выдохнул. Очень медленно - мне хотелось заново попробовать на вкус атмосферу моего родного мира. Мое вновь забившееся под влиянием непреклонной Преграды сердце сделало несколько торопливых ударов.
Мысль о том, что совсем скоро я, возможно, увижу не только перерисованный временем город, в котором навсегда осталось мое прошлое, но и дорогие мне лица, причиняла мне боль. Боль, почти физическую, такую, о которой я практически забыл.
Моя жизнь отучила меня чувствовать боль. Так я думал. Я правда, честное слово, думал, что даже память о ней больше не сможет меня ранить.
Позволяю себе опуститься на еще не отогретую солнцем землю.
Легко думать, что не закричишь от боли, пока вражеский клинок далеко. И гораздо труднее, когда он перед твоим лицом, когда замах уже свершен, и остались считанные мгновения до момента, когда сталь рассечет кожу, жадно вгрызаясь в плоть, разбрызгивая кровь в стороны, как чересчур голодный хищник.
Смешно.
Если прижать руку к груди, можно почувствовать, как сердце слабо толкает ребра к ладони. Плоть легко отзывается на прикосновение, даже сквозь одежду ощущаясь пластилином. Можно ломать и сращивать кости, можно менять расположение мышц, с каркасом можно сделать что угодно. Но нет ничего, что позволило бы точно так же, словно глину, преобразовывать душу. В своих научных взысканиях я сталкивался со многими учениями и практиками, мне пришлось пересечь океаны текстов, но нет ничего, что может спасти душу.
Или разум, если, как в моем случае, души уже нет.
Если спросить кого-то, когда именно я потерял душу, то кто-то скажет, что став на тернистый путь изменения плоти. Особо ярые противники ночных хищников укажут на то, что вампиры ее теряют при обращении. Чистокровные, вроде нас, так вообще лишены ее от рождения. Те же, кто по неясным мне причинам возомнил себя защитником прав ущемленных кровопийц, с пеной у рта будут доказывать двум предыдущим группам, что душа у меня могла по-прежнему остаться, пусть и запятнана почище иного трубочиста.
Они ошибутся, все.
Я потерял все очень давно. И душу, и сердце, и свободу. Я променял саму свою сущность на то, чтобы однажды обрести свой смысл.
Я принадлежу ей. Не телом - что ей мое грешное тело? Пахнущее кровью, несущее на себе отпечатки чужих страданий, пережившее сотни и сотни прикосновений чужих рук. Тело - лишь оболочка. Я же вложил в ее прохладные, пахнущие лилиями ладони куда больше.
Если понадобится, я брошу к ее ногам весь мир. Я готов утопить его в крови, возникни у нее такое желание. У единственной женщины, которую я назвал своей женой, не бывает бессмысленных капризов.
Офелия.
Имя-молитва.
Молитва, которую я повторяю вот уже бесконечное количество лет. Это имя стало для меня путеводной звездой, свет которой, подобно сияющей нити, не позволяет мне заблудиться во мраке. Вот уже много-много времени.
С тех самых пор, как ты перестала отзываться. С тех самых пор, как мой безмолвный зов тонет в пустоте.
Ты любила свой народ лишь на йоту меньше, чем ты любила - и, надеюсь, все еще любишь - меня. Твоя любовь оставила на тебе незаживающие шрамы. Твоя любовь почти уничтожила тебя, сожгла тебя дотла.
Всегда сдержанная и осторожная, ты одновременно ничего не умела делать наполовину.
Ты совершила свой подвиг, а я вот уже который век пытаюсь стереть из памяти пугающую невесомость твоего тела в моих неуклюжих руках, ожог, миллиметр за миллиметром поглощающий драгоценные черты твоего лица.
Все это время, все это мое бесконечное отсутствие, все, на что я мог надеяться, о чем думал и о чем просил неизвестно кого - это чтобы ты не проснулась. Чтобы сон, в который мы с тем магом погрузили тебя, спас тебя. Только ради того, чтобы вылечить твои раны, чтобы найти способ стереть оставленные солнцем отметины - только для этого я когда-то ушел.
Я снова вздохнул. Силы, вытянутые Переходом, возвращались, пусть и преступно медленно. Но я ждал столько времени - и не подожду еще немного?
Я держал тебя в руках тогда - умирающую, проваливающуюся в далекий от спасительного бред. Я закрывал тебя от солнца, я вырывал тебя из когтей смерти. Я не мог не верить в то, что и твое имя не сотрется из моей памяти ни под влиянием Переходов, ни под гнетом тех знаний, что мне нужно было отыскать.
Я не мог сдаться.
Я вернулся, Офелия. Очень скоро тебе придет пора проснуться.

@музыка: Poets of the Fall - You Know My Name

@темы: Северный материк, Небельштадт, Мастер

23:50 

Солнце еще высоко.

Перекат. Неловкая попытка сгруппироваться особенно нелепа при падении с кровати. Но цели я достиг - на пару шагов ближе к звонящему телефону.
Видимо, подниматься на ноги придется в любом случае.
Это чудовищно больно, но если очень... ну, пусть не хочется, а именно "надо", то вполне достижимо. Вполне.
Последний вывод я сделал, завалившись плечом на стену. Наша с ней пламенная встреча едва не вытрясла из меня то ли дух, то ли мозги, что, в принципе, было эквивалентно. Еще пара неуверенных шагов, немного по-балетному изящного скольжения ладоней по стеночке, и вот - телефон мой.
- Харкер. - я восхитительно краток.
А главное, на удивление внятно говорю для того, кто мучается последствиями знакомства с особенно буйным оборотнем.
- Прекрасно, что это вы. - голос Эльзы сейчас сработал круче шпильки в ухо, - Как ваши раны?
Это такая восхитительная вежливость, от которой сводит зубы и шерсть на ушах и хвосте встает дыбом. Бодрит гораздо лучше утреннего кофе.
- Лучше, чем я ожидал. - мне пришлось предварительно прочистить горло, чтобы не звучать слишком хрипло.
- Прекрасно. - повторила эта ужасная женщина, - В таком случае вам следует быть в штабе максимум через три часа.
- Или раньше, если я не хочу жертв среди мирного населения... - пробормотал я.
- Что, прошу прощения?
Погодите, я это сказал вслух?
- Или раньше, если я хочу успеть хоть что-то. - страдальчески закатив глаза, поправился я, - Продержишься?
- Разумеется. - от одной мысли о том, какое эта дама сейчас делает лицо, мне стало смертельно кисло, - Не затягивайте.
Гудки.
Я чуть отстранил трубку от лица, переведя на нее почти мечтательный взгляд. Даже, значит, на мгновение рассеянно улыбнулся, прежде чем сообразил, что стою, как распоследний придурок, в трусах и бинтах (причем, кажется, уже основательно окровавленных и требующих замены), и улыбаюсь. При том, что мне надо в таком состоянии (и я не о неполном параде, сие поправимо) добраться до работы.
Твою мать.
Я посмотрел в окно, даже не щурясь на бьющий через стекло не по-весеннему пасмурный свет.
Ну, наверное, на работе-то меня подштопают, это ночью я до целителя не добрался. Спать хотелось отчего-то больше, чем жить, да.
Пожав плечами (понять бы еще, в ответ на что и кому), я потянулся к оставленным на тумбе бинтам.
Труба зовет, Небельштадтский пес. Самое время работать - солнце еще высоко.

@темы: трудо выебудни небельштадтского пса, Энтони, Эльза, Северный материк, Небельштадт

02:36 

Развяжи ее запястья.

Она тяжело вздохнула.
Получилось.
Маленькие ручки Куруми крепко прижимали к ее груди тяжелую книгу. Дыхание все еще не выровнялось после длительного и изматывающего путешествия.
Кошка тихо, судорожно потянула носом воздух. Опустила взгляд на фолиант в своих руках и тут же уставилась в сторону. Сердце колотилось как сумасшедшее, словно совершая безумные попытки дотянуться до все еще пахнущей пылью плотной обложки.
До того, что скрывается внутри, в самой сути.
- Куруми.
Голос Сета звучал очень тихо и вымученно, кажется, он прекрасно осознавал, что в этот раз спорить с напарницей так же бессмысленно, как и во всех других случаях. Но он обязан был попытаться.
- Чего тебе? - не поворачиваясь к собеседнику, отозвалась девчонка слегка подрагивающим голосом.
- Ты же знаешь, что мы не можем вмешиваться в чужие судьбы напрямую.
И она развернулась. И, Высшие Силы, как она это сделала! Взметнулась синяя юбка, блеснуло солнце на скользнувших в воздухе каштановых волосах. Темно-орехового цвета глаза полыхнули неподдельным гневом, выглядящим еще более внушительно из-за выступивших на этих же самых глазах слез.
- Это ты не можешь вмешиваться, Сет! Я умею творить чудеса! - она крепко прижала книгу к груди и уже тише добавила, - Я могу все. Он заслужил. Понимаешь?


Я стояла на станции, кажется, сутулясь от усталости. Сумка нещадно натирала плечо, но я, вместо того, чтобы ее поправить, старательно дышала на закоченевшие ладони, пытаясь попутно их друг о друга растереть.
Был очень напряженный день. Мы с Эллисон допоздна засиделись в университете, помогая одной из преподавательниц. Моя сумрачная подруга даже ради такого дела отпросилась с работы. Что бы Веласкес ни говорила, а она очень-очень хорошая.
Сначала мне показалось, что это я дрожу. Потом я поняла, что это сумка. Телефон.
- Ба? - я опустила свободное ухо, слегка встревожившись.
- Загулялась опять. - пожаловалась мне бабушка на меня же, - Не звонишь совсем, заучилась. Домой-то скоро?
- Скоро. - я почувствовала, как невольно расплываюсь в широченной улыбке, - я уже в метро, на пересадке. Сейчас дождусь поезд и там мне уже минут десять-пятнадцать ехать.
- Хорошо... - удовлетворенно выдохнула родственница, - А то я тут тебе пирожки пеку, а они самые вкусные пока не остынут, ты же знаешь.
При одной только мысли о свежей домашней выпечке мой рот наполнился слюной, а живот свело судорогой.
- Знаю, Ба. - мне оставалось только покивать, вглядываясь в темное пятно тоннеля, - Слушай, поезд уже подъезжает. Я скоро буду, не волнуйся. Пока-пока!
Поезд прогрохотал вдоль платформы, поднявшийся ветер радостно встрепал мои волосы, заставив меня, беспомощно запищавшую, быстренько прижать косички к плечам. Я и так похожа на чучело после трудного дня...
Ладно хоть места свободные были. Проскочив в вагон, я тут же присела на самом краю лавки. Люблю крайние места, тогда хоть не настолько плотно окружают малознакомые личности. Сейчас вот моей единственной соседкой была милая серая кошечка в синем платьице и серой курточке поверх. Весна уже очень отчетливо прогоняла зиму, но вечерами все еще было очень холодно. Но заинтересовала меня не столько девочка, сколько книга, которую она держала в руках.
Каюсь, подглядывала. Я знаю, что это нехорошо, да и сама не люблю, когда мне через плечо заглядывают в книги, но ничего не смогла с собой поделать. Фолиант выглядел... странно. Определенно очень старый и заполненный, кажется, вручную, он притягивал мой взгляд, почти гипнотизируя.
Текст я узнала достаточно быстро - это была одна из адаптаций известной истории об одной древней провидице, чьи видения могли бы спасти очень многих, не будь окружающие так глухи.
Соседствующая со мной кошка, кажется, не протестовала. Сидела, болтала ногами, неторопливо перелистывала страницы. Я даже и не заметила, как пролетело время поездки. Откровенно говоря, и выходить-то мне не особенно хотелось. Казалось, что если сейчас уйду - то потеряю что-то очень важное. У меня оставалась одна остановка.
И тут девочка вдруг подняла на меня взгляд. Ее глаза оказались светло-карими, очень ясными - такие, наверное, бывают только у детей.
- Нравится книжка? - негромко спросила она.
Я вздрогнула. Мне стало очень, очень-очень неловко. Значит, все-таки она заметила, что я тоже читаю. Эх, лишь бы не отчитывала, дети всегда это так искренне делают, что становится стыдно вне зависимости от реальности вины.
- Н-нравится. - согласилась я, для надежности кивнув.
А она почему-то улыбнулась. Так, немного самодовольно, немного снисходительно. Или мне показалось? Аж очки захотелось снять и протереть. Слишком странная улыбка для маленькой девочки.
- Тогда держи. - и незнакомка решительно протянула мне предмет обсуждения.
Моя растерянность в этот момент превысила все доступные пределы. Не так часто юные девушки порываются одарить меня книгами. Да и даже если бы...
- А твои ро... - я хотела спросить, не против ли будут ее родители, что она вот так раздаривает свои вещи, но вдруг поняла, что спутников у кошки не было.
Собеседница продолжала смотреть на меня, протягивая книгу. Теперь, кажется, в ее взгляде была насмешка.
- Бери-бери. - сказала она, - Я буду рада, если он останется у тебя. Ты только за ним следи, хорошо? Эту книгу надо беречь. Она старая.
Последняя часть ее реплики была произнесена таким доверительным тоном, что у меня просто не оставалось выхода. Я аккуратно взяла фолиант, оказавшийся довольно тяжелым.
- Я позабочусь об этой книге, обещаю.
- Обещаешь? - сощурилась девочка.
- Обещаю. - немного растерявшись от смены ее эмоций, держала ответ я.
У меня возникло странное ощущение, что в этот момент что-то случилось, но тут, не давая мне толком осмыслить произошедшее, со стуком разошлись двери вагона, и голос диктора объявил мою станцию.
- Пока. - кошечка улыбнулась, зажмурившись и еще поболтав ногами.
- Пока... - растерянно бросила я, уже почти ласточкой выпрыгивая из вагона.
Когда сзади захлопнулись двери, я обернулась. Девочка, вопреки смутным ожиданиям, никуда не пропала. Сидела, сложив руки на коленях, и очень-очень внимательно смотрела на меня. Аж мороз по загривку, вот правда.
Мой взгляд случайно упал на табло часов над тоннелем, и я сдавленно охнула. Ну времени-то уже! Бабушка заждалась меня, наверное...
Плотно прижимая к себе книгу, я побежала по ступеням вверх.

Поезд уже давно несся по темному тоннелю, а она продолжала смотреть в окно. И видела Куруми совсем не бесконечно тянущиеся провода.
Тогда, обессиленно рухнув на колени в высокую траву, она пообещала ему, что все будет хорошо. Что теперь все будет хорошо. Сет встал на позицию наблюдателя, отказавшись участвовать. Но кошка его, как ни странно, не винила.
Те, кто создают миры, действительно очень часто связаны по рукам. А она...
А что она? Она сюда пришла именно для этого. Чудеса творить.
Лишь бы за руки не хватали.
Куруми откинулась на спинку сидения, прикрыв глаза.
Ее работа закончена, дальше она может только надеяться. Она кинула Актеону веревку. Хвататься ли за нее - решать ему.
А Мари решать, потянуть ли его вверх.

@темы: Создатели, Северный материк, Небельштадт, Мари, Актеон

Raise Her Hands

главная