Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: рэн (список заголовков)
15:56 

Вода приятно холодила горящие ступни. Я боялся пошевелиться, дыша медленно, осторожно и сквозь плотно стиснутые зубы.
"Сэндзи, ты перестарался на этот раз."
"Если мальчишка зовется моим сыном, то он обязан владеть мечом!"
Отцу, думается, виднее, перестарался он или нет. Но как же больно!.. Рана на руке никак не прекратить болеть, хотя я ее уже даже не тревожу. Мать говорит, дело в том, что положение нашего рода такое непростое, что в любой момент каждого из нас могут поставить возле знатной особы в качестве охранника. И тогда права на ошибку, как на тренировке, не будет.
И результатом будет уже не порезанное предплечье.
Я скривился.
- О, богиня! Это, наверное, очень больно, да?
Я обернулся раньше, чем понял, что вообще произошло. Едва не свалился в реку. Это все тренировки...
Да, это было очень больно! А резкое движение заставило меня почувствовать себя так, будто бы рука и вовсе отвалилась. Но я лишь насупился.
- Вовсе даже и нет. Подумаешь - царапина!
Я хмуро разглядывал говорившую. Девчонка, примерно моего возраста. Простая одежда, длиннющие космы собраны в косу, ныне покоившуюся на плече обладательницы. В одной руке две корзинки, в другой - длинная палка. По бытовым делам пришла, рыбу ловить, думаю. Обычная такая девчонка, одним словом. Разве что очень красивая.
- Выглядит плохо. - она подскочила ко мне, опустилась на колени, приземлив рядом свой ценный груз.
Как я теперь мог увидеть, в одной из корзинок чинно, один к одному, лежали пучки трав.
- Эй. - я неловко отодвинулся от излишне деятельной незнакомки.
Та, кажется, смутилась. Глянула на меня, опустив ушки, потом снова потянулась ко мне. У нее очень маленькие руки.
- Я думаю, что смогу тебе помочь. Но сначала мне надо взглянуть. Можно?
- Ну, можно. - я отвернулся было, но после снова уставился на кошку, так мне было любопытно.
- Глубоко... - качнула головой девочка, - Но не беда. Сейчас я остановлю кровь.
Она выудила из корзинки один из пучков, аккуратно отсоединила пару стеблей. Очень придирчиво их осмотрела, потом стала обрывать листья и методично закладывать их себе в рот.
- Эфо лекарфтвенное рафтение. - охотно пояснила девчонка, старательно разжевывая листья, - Фтебли у него для этого не годятфя, а вот лифтья...
Она тихо фыркнула.
- А вот лифтья чафто ифпольвуют, фтобы унять боль.
- Говорить с набитым ртом - неприлично. - я сидел и старательно жалел, что не отбрыкался от нее сразу; сидит тут, умничает, а я в таком неприглядном виде.
Собеседница замерла, снова опустив оба уха. Потом тихо и очень неловко что-то пробормотала. Кажется, извинения.
- Их надо развевать, не лифтья ве в рану пихать. - после чего сплюнула на руку получившуюся кашу.
- Если выяснится, что это глупая шутка... - начал я, собираясь пообещать оттаскать ее за хвост в таком случае, пусть она и девочка.
Но та только замотала головой, старательно примериваясь к моей ране. Я зажмурился было - на всякий случай. Но спохватился и открыл глаза обратно. Кошка качнула головой и нанесла первый мазок на рану. Я сжал челюсти. Девочка продолжала уверенными движениями накладывать вязкую зеленую массу на мое пострадавшее предплечье. Сначала это правда было больно. Но к моменту, когда кошка перехватила результат лоскутом ткани, извлеченным, кажется, прямо из рукава, и отстранилась, от краев раны стала множеством иголочек расходиться прохлада.
- С-спасибо. - потирая запястьем нос, произнес я, когда закончил прислушиваться к себе.
- Не за что! - незнакомка вскочила на ноги, - Теперь и к делу можно вернуться.
Какое-то время я смотрел, как она в своем недлинном кимоно носится в воде у берега, неумело тыкая палкой.
- А рыбу ты не так сильна ловить, а?
Кажется, застыть на пару мгновений - ее типичная реакция на смущение.
- Зато ты больно умничать горазд! - в голосе девчонки зазвучало что-то вроде обиды.
- И не только умничать! - я спрыгнул в воду, тряхнув головой, - Давай сюда свое страшное орудие ловли!
- Тебе раны-то боевые не помешают?
Но палку отдала.
- Раны? Я уже сказал! Это - мелочь!
Сначала она, конечно, хихикала. Сидела на берегу, болтала босыми ногами. Я же сосредоточенно наблюдал за передвижением речных жителей. Если, как она, бездумно носиться, тыкая деревянным копьецом чуть не наугад, ничего и не выйдет. Я усмехнулся. Ловля верткой рыбы входила в мои тренировки. И какая-то больная рука мне не помеха!
С первой же рыбы насмешливость улетучилась из голоса девчонки. С третьей она даже стала похлопывать в ладоши, подзадоривая меня веселыми выкриками.
- Ты мне очень помог. Спасибо! - вот, что сказала мне кошка, укладывая улов в пустовавшую до того вторую корзину.
- Не за что, - я хмыкнул, - В конце концов, это ты первая помогла мне. Хотя, конечно, глядя на то, как ты пыталась ее ловить, сжалился бы даже тот, кто не связан воинскими понятиями чести.
- Ты, кажется, тоже не слишком благороден. - зафырчала кошка, - Мальчишки - дураки! Что за воин, потешающийся над чужими недостатками?
- Воин на обучении. - раздосадованно держал ответ я.
Девчонки! Всегда найдут, во что ткнуть.
- Ладно, ученик воина. - кошка поднялась с колен, отряхнула одежку, - Мне пора идти.
Она наклонилась за корзинками, немного завозилась, пытаясь одной из своих маленьких рук удержать одновременно и деревянное копье, и рукоять корзины.
- Я мог бы помочь тебе их отнести. - я подошел поближе.
- Нет... - таки справилась, разогнулась и тряхнула головой, чтобы отбросить волосы с лица, - Я верю, что ты храбрый, сильный и почти благородный. Но - не надо.
Я, пребывая в искреннем недоумении, сделал еще шаг в сторону, кошка же шагнула назад, не отводя от меня взгляда.
- Правда, не надо. Хорошо? Прощай, ученик воина. - и она развернулась, направившись в ту же сторону, откуда пришла.
- Погоди, как тебя зовут-то? - крикнул я ей в след.
Собеседница остановилась. Какое-то время она так и стояла молча. Мне даже показалось, что ей тоже слышно, как колотится мое сердце.
- Это совершенно не важно. Вряд ли мы когда-нибудь еще встретимся.
Мне хотелось догнать ее. Хотелось спросить... что спросить? Я был уверен, что пойму это сразу, как только поймаю кошку за руку - но что-то меня остановило.
И я просто стоял и смотрел, как она исчезает, теряется между деревьями, так похожая не на живое существо, а на случайное видение.
Я никак не мог отделаться от ощущение, что на мгновение на силуэт удаляющейся девушки будто бы упала тень, как от крыла пролетающей по небу гигантской птицы.
Только в небе не летало таких птиц.
Я просто стоял - и смотрел. И с меня на землю медленно стекала вода.

@темы: Восточная Империя, Рэн, флэшбек

03:13 

(соавторское)

Когда я ушёл на работу, Мист ещё спал. Потакая своему неуёмному любопытству (мне страсть как хотелось знать, пошёл ли этот живописец на пары!), я названивал ему всё утро. Никакого результата, абсолютно. Вернувшаяся днём домой Холли перезвонила мне, внеся ясность: художник заперся. На оклики и прочие раздражители не реагирует, но, судя по шуму из комнаты, жив и разводит какую-то сумрачную деятельность.
Я было подумал – Высшие Силы бы с ним! – после обеда откопается. Но нет. Разведка доложила, что уже решительно вечер, скоро с халтуры подтянется Николь, а этот враг стих... но дверь не открывает. И вот я, весь такой из себя герой, бегу вверх по лестнице на нужный этаж. Потому что волнуюсь, а лифта ждать – поседеешь. От старости, в лучшем случае.
У меня, в принципе, есть ключ от его комнаты. Но замок, как мне буквально на днях сообщила Николь, стал заедать. А раз его всё равно менять, вынесу дверь – не гордый. Нет, ну, то есть я – гордый! Но дверь вынесу.

Первым, что попалось мне на глаза, стало зеркало. Точнее, его осколки, лежащие на полу. Утром этого не было, я бы точно заметил. Потом я выцепил угол рамы, в которой прежде это самое зеркало и висело на стене, скрытое непрошенной шторой. И, в заключение картины, я обозрел Миста. Всего вымазанного в чёрной и красной краске (пускай, пускай это будет краска!), стоящего на осколках этого самого зеркала...босиком.
- Идиот! – Выпалил я, прежде чем заметил главное.
Сделав пару шагов к коту, который и не думал хоть как-то на меня реагировать, я замер как вкопанный. Я стоял за правым плечом Миста, и смотрел на освобождённый от зеркала и шторы участок стены.
Чёрная мужская фигура. Ростом примерно с меня. Одежды, знакомые мне разве что по свежим рисункам Миста, да по разворотам распространённых по всей квартире книг. Вооружён мечом. Нарисовано просто: видно, что некоторые участки плаща закрашены буквально пальцем. Ничего не понимал и не понимаю в этом, но «неважные» линии были какими-то дёрганными. Есть яркие, не улавливаемые мною элементы, но в целом это так...так проникновенно, что ли, и точно, что я даже не знаю! Так захватило дух, что я мигом бросил пугаться и злиться. Просто стоял какое-то время и смотрел.
- Я видел его сегодня.
Я вздрогнул так, что из коридора испуганно пискнула Холли. Не ожидал, что Мист заговорит. Голос его был хриплым и усталым, полным неподъёмного отчаяния.
- Он шёл по мосту через реку, и глядел в воду... – Кот кашлянул так, будто бы не пил дня два. – Я видел его.
Он принялся сжимать-разжимать кулаки. Только тогда я обратил внимание на охапку кисточек разных размеров и ещё каких-то инструментов в его руках. Кончик самой тонкой из кистей натолкнул меня на мысль о лице.
Мне стоило большого труда сдержать себя и не выругаться. Потому что если изображение (пускай – портрет в рост) в целом было сильным, то верхняя часть лица – жуткой и...исполосованной.
- Эй, Мист... – Даже спрашивать в полный голос было страшновато. – А где его глаза?
Это я сделал зря. А, может, и не зря – не уверен. И, как бы то ни было, уже в следующее мгновение друг, бросивший на осколки все свои инструменты, цеплялся за мою одежду и ревел. Я, не боясь испачкаться в краске, притянул Миста к себе. Рывком заставил переступить с битого зеркала на мысы моих ботинок, и крепко обнял.
Это всё – ничего. Ничего. Пусть проплачется. Сегодня мы позаботимся о нём, как всегда. И уже завтра он снова вернётся к своим снам.

@темы: Мист, Небельштадт, Нейтан, Рэн, Северный материк, соавторское

01:13 

Я открыл глаза. Вместе с пробуждением накатила и боль, едва не вытолкнув из гудящей головы воспоминания о сне.
Перед глазами, помимо пляшущих искорок, явственно всплыли расплывающиеся строчки чуждого письма, постепенно обретающие смысл. Кто-то читал их вслух, придавая незнакомым символам назначение. Слова переплетались тесной вязью, цепляясь друг за друга.
Ему очень хотелось, чтобы я это услышал.
- Не двигайся. - теплая ладонь легла на мою грудь.
Подняв взгляд, я увидел Хикару, склонившегося надо мной. Выражение его лица оставалось для меня нечитаемой загадкой.
- Все в порядке. - я отстранил руку целителя, чтобы больше ничего, кроме ран, не мешало мне подняться на ноги, - Я до ручья. Потом вернусь.
Пошатываясь, я направился на звон бегущего неподалеку потока. Уже вот несколько ночей подряд мне снится один и тот же сон, но до этого он дробился, распадался, рассыпался песком, если я пытался ухватиться за него. И вот, наконец - собрался. Я все понял. Я даже примерно знал, что я могу сделать.
Я неторопливо опустился на колени перед водой, глядя на свое отражение.
Позволят ли боги мне ответить? Это мне неведомо. Но я попробую.
Всего один раз. Не таким, как я, искушать судьбу.
Зачерпнув прозрачной настолько, что найти ее можно лишь по звуку да отблескам, воды, я плеснул себе в лицо. Следовало промыть глаза. Следовало проснуться. Иначе я снова все испорчу.
Раны ныли. Что ж, по крайней мере, никакой дергающей боли.
Есть ли я на самом деле...
Уперевшись в колени ладонями, я призадумался, глядя на собственное отражение. Мне не было видно моего лица, я видел лишь смазанные очертания, через которые проступала Тень. Не будь у меня особой необходимости, я не стал бы осквернять природное зеркало подобным зрелищем. Но я верю стихиям. Я верю, что сила изначальных куда больше, чем сила богов. И даже если последние отвернулись от меня, то стихии не имеют расположенности, они - хаос.
...кажется, только на случайность, нелепую, невозможную, я и могу рассчитывать. Я снова провел все еще влажной ладонью по лицу. После чего немного склонился к воде.
Я должен попробовать.
- Ровной дороги тебе, незнакомец. - я чувствовал, как легкие волны подхватывают срывающиеся с моих губ слова, перекатывают их, играясь, и уносят прочь, куда-то далеко-далеко, - Меня зовут... Рэн.
Я осекся. Едва не представился родовым именем по непонятно с чего всколыхнувшейся привычке, более старой, чем бОльшая часть моих шрамов.
- Я не знаю, створки какого мира удерживают тебя и поймешь ли ты меня. Моя родина - Империя, горный край духов, цветущих вишен и густых лесов. - я на мгновение прикрыл глаза, почти почувствовав осыпающиеся на плечи лепестки вишен из сада возле моего дома, ныне спаленного дотла, - Я не знаю, что перетянуло наши сны, превратив их в подобие маятника.
Есть ли я?.. Я сидел на коленях, говорил с водой, говорил своему отражению (или тому, что его заменяло) бессвязные и не имеющие смысла вещи, а сам мучительно думал - существую ли я или просто являюсь затянувшимся сном одного из богов, что растает, едва в его пагоде забрезжит рассвет?
- Я не знаю, есть ли я на самом деле. Но я...
Что-то колыхнуло воду, исказив мое отражение. Я вдруг понял, что очень сильно нависаю над водой, опираясь руками о берег, а колебания воды вызывают падающие капли крови, просачивающиеся сквозь бинты.
Я улыбнулся, понимая, как мучительно глупо я выгляжу, отчаявшийся идиот, торопливо выговаривающийся пустоте...
- Но я надеюсь, что есть ты.

@темы: Восточная империя, Мист, Рэн, Хикару

23:10 

(соавторское)

Пристально я смотрел на единственные выжившие после прошлой уборки часы. Должно быть, там уже глубокая ночь.
Переведя взгляд на письменный стол, я с неким недоверием взглянул на чистый лист бумаги. Чистый лист бумаги взглянул на меня с не меньшим недоверием в ответ. Признаюсь: ни к чему, кроме как к полному бреду я так серьёзно не готовлюсь. Думаю, дело в том, что я такой художник. Но с полной уверенностью я этого сказать не могу.
Также я ничего не могу возразить на обвинения в систематичном подрыве бытия и нервных систем окружающих. Что я сейчас намерен делать? Так просто и не скажешь. Это же уже бред какой-то.
"Здравствуйте".
Я прекратил писать, и медленно поднес ручку в подбородку. Если я верно ориентирован во времени и пространстве, передо мной стоят не только языковой, но и стилистический барьер. Могу ли я оперировать своими скромными познаниями в языке? Не могу. Могу ли я вообще хоть что-то с этим сделать? Не могу. Остается лишь уповать на то, что по ту сторону упомянутых мною "барьеров" нет. Я же понимаю незнакомую мне речь.
"Я не знаю кто вы, и не знаю, есть ли вы в действительности. Потому в первую очередь я приношу свои извинения за то, что не могу вежливо обратиться к вам в своём письме".
Если я хочу добиться какого-то результата, записывать и перечитывать жемчужину моего авторского творения следует быстро. Не помню, чтобы мои сны охватывали продолжительный промежуток времени.
"Я ничего не могу сказать с уверенностью, но, руководствуясь своим догадками, пишу это письмо с рассветом на позднее у вас время суток. Я буду переписывать и перечитывать это письмо каждый день примерно в это же время до тех пор, пока не увижу ясного мне отклика. Я надеюсь, что в результате мои соображения будут верны".
Зачем я это затеял? Зачем я вообще всё это писал? Идея пришла ко мне ещё два сна назад. Но то, что я увидел сегодня, подтолкнуло меня на такую вот глупость. Я беспокоился. Я искренне волновался. Я сопереживал и хотел помочь, хотя, по сути, сделать ничего и не мог. Странно, но это придавало моей бурной деятельности большую значимость. "Единственное, что я могу".
- Ты что в такую рань встал?
Я взглянул сперва на сонно крутящегося в кровати Нейтана, потом - на часы. Три часа дня. Для выходного дня в каникулы действительно рановато.
- Я пишу письмо.
Волк, кажется, не очень удивился. Ему не привыкать, ведь так?
- Да ну? И кому же?
Я лишь пожал плечами.
- Понятия не имею.

@темы: Мист, Небельштадт, Нейтан, Рэн, Северный материк, соавторское

01:29 

полу-(соавторское)

Кроны деревьев так близко друг к другу, что капли дождя и отсветы молний почти что не достигают земли. Но мне это не мешает, я и так всё вижу. Кажется, я вижу дальше больше того, что хочу.
Мои спутники представляются мне...не такими, какими я привык видеть окружающих. То, что я чувствую - незнакомое, но будто бы привычное осознание бесконтрольности ситуации. Я гляжу сквозь, и вижу суть.
Суть меня порядком утомила, изумрудная листа радует глаз больше. В лесу прохладно. Сырость, сравнимая с жилищами у водоёмов. Этот образ создаёт иллюзию умиротворения.
Всё идёт к тому, что скоро несомый на плече меч понадобится мне. Я чувствую свою силу и уверенность так же отчетливо, как чувствую приближающуюся опасность. Сам враг меня не тревожит. Враг - тень и прах. Больше меня настораживает то, что за ним. То, что я увижу, как только...

Я так вздрогнул, что сам испугался. Бешено колотится сердце. Я не могу с полной уверенностью это утверждать, но судя по тому, что завернутого в одеяло меня крепко держит Нейтан, дрожу я достаточно давно.
- Плохой сон.
Мой голос удивительно тихий и хриплый. Не такой, какой я слышал только что.
- Плохой сон, - повторил волк.
Он не смотрит на меня, но гладит по голове. Мне от этого спокойнее. Кажется, будто бы он тоже видел то же, что и я. Будто бы образы, звуки, запахи - не более чем сон, который видят двое. Просто плохой сон.
- Я говорил?
Нейтан долго молчит, после чего отрицательно качает головой. Врёт, но я ему верю. Вполне достаточно того, что он знает.
Я ничего не могу сделать, я лишь знаю, что что-то происходит. Первым делом я чувствую, когда над миром, близком или далеком для меня, нависает гроза.

--

Я вижу темноту. Сквозь прямоугольное окно в стене должен падать лунный свет, но его нет. Сквозь мглу и собственный нарастающий страх я тянусь к занавеске - возможно, дело в ней. Пальцы подрагивают, но ткань я дергаю достаточно решительно.
...чтобы увидеть, что за ней такая же тьма и пустота. Небо тоже закрыто занавесью - ее, в отличие от предшественницы, рукой не ухватишь. И хотя вдалеке мерцают непонятные огоньки ночного города, хотя где-то там кипит жизнь, здесь, в комнате - мертвая, ватная тишина. Она похожа на удушливые клубы тумана, она обволакивает со всех сторон, постепенно сжимая кольцо.
Если бы только в комнате был еще хоть кто-то. Если бы только можно было позволить чужой, но знакомой руке сомкнуться на моем запястье. Если бы хватило сил позвать - но кажется, что в этой мгле голосу не зазвучать достаточно громко.
За всем этим открывшаяся дверь привлекает мое внимание отнюдь не сразу. Разум все еще мечется перепуганным зверем, когда родной до боли силуэт опускается на кровать. Объятия друга, в которые меня немедленно заключают, сулят спасение.
И покой.

Нет проклятым покоя... Я открыл глаза, щурясь на причину пробуждения.
Серебрящийся даже в золотистом свете утра китсунэ тоже на меня щурился. Недобро так, неласково.
- Прекрати, прокаженный. - шипит мне девятихвостый, покачивая этими самыми хвостами, - Госпожу разбудишь.
Я только мимоходом отмечаю, как ёкай выплевывает это слово. "Госпожа".
- Все, все, я не сплю. - я вздохнул, проведя ладонью по лицу, - Отодвинься. От тебя разит Тьмой, демон.
- Ну, Тьма и Тьма. Не тебе изображать из себя невесть что, Пророк. - пожал плечами лис, тем не менее, пусть и с заминкой, но отодвигаясь.
Видимо, действительно не хотел будить девчонку. Иначе так бы он меня послушал, как же.
Убедившись, что тварь отползла на достаточное расстояние, я отвернулся от него, уставившись на раскинувшееся над головой небо. Из того, что доступно взору обычных смертных, мне не так много осталось. Распахнутый зев, который еще не покинули поздние звезды - одно из того немногого, что принадлежит природе и, не имея связи с чувствами и порывами, не может быть искажено. Я смотрел на крохотные точки, похожие на зависшие в бесконечности жемчужины дождевых капель. Это впечатление только усугублялось бледным-бледным цветом неба.
Я смотрел вверх.
И неизменно мои закольцевавшиеся мысли возвращались к идее, что я очень дорого бы отдал за то, чтобы вернуться обратно в сон, где из порочного лабиринта есть выход, где кто-то обязательно приходит на помощь. Я поймал себя на осознании, что уже очень и очень давно даже в мечтаниях не думал о том, что кто-то мог бы вот так же взяться и за мою руку.
А как, как кто-то может меня спасать, если я этого даже не увижу?
Похоже, теперь мне не уснуть до самого рассвета.

@темы: соавторское, Северный материк, Рэн, Небельштадт, Восточная империя

23:54 

- Пожалуйста, будьте впредь осторожнее. - я улыбнулся почтенной старушке.
Та улыбнулась в ответ, в который раз рассыпаясь в благодарностях. Это каждый раз заставляет меня испытывать ужасную неловкость.
Лучшая благодарность - это когда гримаса боли или маска усталости уступают место улыбке, приходящей вместе с улучшением самочувствия. Этого правда достаточно для скромного служителя Лунной Инору, чтобы почувствовать себя счастливым.
Я на своем месте. Делаю свою работу.
Распрощавшись с женщиной, я направился обратно к храму. Следовало еще заглянуть на задний двор, убедиться, что все в порядке. Место в тени под широко раскинувшей тонкие ветви яблоней мне показалось наилучшим. Черный лис старательно колол дрова. Мой же извечный спутник, Коори, составлял ему компанию, лежа неподалеку. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что эти двое неплохо ладят и находят определенное удовольствие в компании друг друга.
Я прикрыл глаза, приваливаясь плечом к яблоне. От нагретого за жаркий день ствола исходило ласковое тепло живой природы.
На самом же деле лисы пребывали в состоянии обоюдной неприязни. Не берусь судить о силе зависшего между ними чувства, но я определенно чувствую разлитое подобно горячему воздуху напряжение. Думаю, мой компаньон просто не доверяет Пророку и подчеркнуто следит за его действиями.
Последний, кстати, решил задержаться в храме. Как только смог стоять на ногах, сразу же стал совершать дерзкие для его состояния попытки приносить пользу. Не стану спорить, с делами стало справляться легче, потому как всю работу я делаю сам, иногда - мне помогает мой ученик. Но все же...
Все же - компания изгнанника меня тяготила. Я ни за что не стану прогонять его, но мне было неуютно даже просто от осознания, что он находится где-то поблизости. Возможно, именно чувствуя этот мой настрой, Коори так сильно невзлюбил Пророка?
Это очень, очень стыдно. А самое главное, это недостойно служителя Инору. Милосердная, я знаю, что ты смотришь на меня. И смею лишь надеяться, что взгляд твой не полнится укоризной.
Потому что я видел, как лис преклонял колени перед твоим алтарем. Потому что сейчас на благо твоего храма трудится изгой всего королевства. Возможно, Инору, ты сможешь спасти его, сможешь помочь там, где мои руки - бессильны? Раны Пророка не физические, ранена его душа. И лишь ему да богам известно, какие из ран зарубцевались, а какие - кровоточат и поныне.
- Хикару.
Он напрочь игнорирует имя моего рода. Обращение иное, нежели родовое, считается в лучшем случае неуважительным, но мне трудно было винить наследника Курокадзэ. Так что я даже не собирался его поправлять. Я открыл глаза и посмотрел на лицо собеседника, хранящее красноречивые отметины, проходящие аккурат через глаза.
Выглядел Пророк неожиданно плохо. Шерсть на лице была влажной от испарины, периодически он прикусывал губу, борясь то ли с сомнениями, то ли с болью. Серые глаза, иногда почти неощутимо меняющие цвет, были затуманены.
- Хикару. - повторил Курокадзэ несколько более требовательно, даже поймал меня за рукав.
Мне кажется, что черный лис иногда "потерянный" не только в иносказательном смысле. Он будто бы действительно порой теряет меня из виду, зовет, словно заблудившийся в чужих краях путник знакомого, почудившегося в толпе. Что же ты видишь, изгнанник?

Я смотрел, и никак не мог ухватить из вереницы образов один, нужный. Перед мысленным взором то и дело всплывал лес, дыхание начинало сбиваться, и что-то внутри сжималось, леденея. Я слышал голос Синомори, я слышал тихий, на грани слышимости, рык чудовища позади меня. Но кто из нас слышал его на самом деле?
Закатное солнце отмеряет последние мгновения на каменных часах во дворе. Дадут ли тебе шанс, заблудший огонек?


- Я слышу тебя. Я здесь. - ровным голосом произнес я, - Рэн, ты слышишь меня?
Тонкие губы изгоя дрогнули. Его взгляд был направлен немного левее меня, когда лис поднял взгляд обратно от травы.
- Хикару, скажи мне. - сипло, словно бы у него пересохло в горле, спросил Курокадзэ, - Как дорого ты готов заплатить за свой покой?
- Что... - я невольно подался немного назад, но хватка пальцев Пророка на моем рукаве окрепла, удержав меня на месте, - О чем ты?
- Ты готов пожертвовать чужой жизнью ради блаженной безмятежности, целитель? - очень быстро, словно влекомый неустойчивым горячечным бредом, заговорил мой собеседник.
- Рэн. - я поймал Курокадзэ за запястье, решительно встряхнул, - Объяснись.
Коори мягко ткнулся пушистым боком в мое бедро, вероятно, поддерживая.
- В лесу. - глухо отозвался Рэн, на мгновение прикрыв глаза, - В лесу вот-вот погибнет юная девушка. Если мы поспешим, мы сможем ее спасти. Но тогда ты потеряешь остатки покоя, за которые цеплялся все эти годы. Если ты отвернешься от нуждающейся, то останешься здесь, в этом храме. Но смерть породит кляксу в ровном строе письмен времени. Тьма...
Он сглотнул.
- Смерть одной повлечет за собой кровавую волну.
Я понимал, что сейчас происходит что-то неправильное, страшное. То, из-за чего все так избегают последнего из когда-то сильного рода Курокадзэ. Сейчас он принес в мою жизнь что-то, что разрушит ее до основания.
Я должен всего лишь решиться.
Мной овладел странный ступор.
- Хикару Синомори, служитель Серебряной Инору, прозванной Милосердной.
Упоминание Лунной подействовало лучше пощечины. Я когда-нибудь потом пожалею о том, что сделаю, но остаточный титул нездорово усмехающийся мечник договаривал уже на ходу, увлекаемый мной в сторону леса.

Ветки хлестали по лицу, перед глазами все плыло от слез. Позади слышались голоса, и мне все чудилось - вот-вот сейчас догонят!
Это все не может происходить на самом деле!
Я зацепилась за что-то ногой, с тихим писком завалившись в траву. Если это - всего лишь дурной сон, то почему я никак не проснусь?!
Перед глазами возникло залитое кровью лицо старшего брата, кровавая каша, соединяющая две половины того, что когда-то было моим слугой и защитником. К горлу подкатил комок то ли тошноты, то ли из-за того, что очень хотелось плакать.
Невозможно, невообразимо, как унизительно и ужасно! Вот только вернусь домой, расскажу все отцу, он найдет виновных, мы отомстим за брата...
Я неловко поднялась, подгоняемая сердцебиением и голосами позади. Та небольшая разница, что была между мной и двумя моими преследователями, постепенно таяла.
Жалко всхлипнув, я утерла грязным, пахнущим землей и кровью, рукавом лицо, сделала пару шагов, снова навернулась. Опять поднялась, чувствуя острую боль в руке - кажется, что-то впилось в нее при повторном падении. Рассматривать времени не было, да и нельзя. А то вдруг там что-то страшное, а я...
Я против воли скосила взгляд и тихо заскулила, прижимая уши к голове. Надо торопиться! Но эти ёкаи, надо думать, теперь меня в любом случае найдут... По запаху крови.

Лес никак не желал собираться в единую картину. Стволы разъезжались, обманывая ощущения, но я чувствовал - скоро пройдет. Я то и дело касался рукояти висящего на поясе меча. Это, конечно, не мой меч, но тоже довольно таки неплохой. Мне хватит. Существа, преследующие девчонку, не ощущались особенно сильными.
Я справлюсь. Хоть какая-то польза же должна быть от этих изувеченных глаз?!


Опоздали?! А что - если мы опоздали?! Дурные мысли не давали мне покоя, пока я изо всех сил торопился за Рэном. Странно было осознавать, что этот потерянный в закоулках собственного разума лис сейчас был нашим единственным проводником, но я был готов следовать даже за Пророком, если это действительно могло спасти чью-то жизнь.
Ты готов пожертвовать чужой жизнью ради блаженной безмятежности, целитель?
Я все-таки прогневал тебя, Серебряная Инору? И ты позволяешь сбыться Знаку, увиденному моей матерью.
Подумать только, я избегал этого так долго... По позвоночнику пробежал холодок - а что, если этот мой покой уже стоил кому-то жизни? Ведь рядом не было сумрачного ясновидца, который мог бы об этом рассказать. В горле разом пересохло.
Другие боги, наверное, смеются надо мной, Инору, пока ты печально качаешь головой, глядя на своего нерадивого последователя.

Что-то тяжелое с рыком приземлилось мне на спину. Я взвизгнула; несмотря на падение, у меня было время сообразить, что это - все.
Это конец.

Мир вокруг внезапно стал очень четким и ясным, собравшись в единую картину.
Девчонка успела выбежать аккурат навстречу нам, когда один из ёкаев спрыгнул на нее с дерева. Кошка тонко, пронзительно взвизгнула, заваливаясь вперед под тяжестью напавшего.
Два шага.
Я видел, что его когти успели разодрать спину несчастной, но не видел, насколько сильно.
Шаг.
Лезвие запело, рванувшись из ножен в воздух.


Опоздали!
Коори зарычал, вздыбив шерсть на загривке и распушив хвост. Он стоял впереди меня и чуть в стороне, явно собираясь меня защищать.
Я нахмурился, произнося фразу. Будь я хоть трижды всего лишь целителем, я по-прежнему жрец. И чтобы отпугнуть нечистое создание, мне не нужно быть опытным оммёдзи.
Мой четвероногий компаньон припал к земле, прижав уши к голове. Напавший на девчонку монстр покачнулся, отвлекшись от своей жертвы...
А в следующий момент его голова отправилась в свободный полет. Пророк застыл, вскинув длинные уши. Медленно, очень осторожно направился в сторону, не сводя взгляда с уже совсем темная чащи впереди.
Я же подобрался поближе, чтобы осмотреть девочку. Маленькая кошка тихо и очень жалобно плакала, судорожно сжимая пальцами высокую траву. Спина ее выглядела действительно плохо, но это было тем, с чем я вполне могу справиться.
- В сторону! - вдруг рявкнул Пророк.
Я послушно дернулся в сторону, утягивая за собой и девочку, тихо охнувшую от боли. Маленькая, я бы рад сделать это аккуратнее...

Тварь оказалась без меры подвижной. Лезвие каждый раз почти достигало тощего тела. Каждый раз - но только почти. Ёкай шипел, показывая ряд острых, как бритва, зубов.
- Дефчшшёёнка нашша! - он попытался ударом хвоста сбить меня с ног.
Безуспешно.
Времени в обрез. Я чувствую дыхание Темной Стороны, ползущее к нам из леса. Это надо заканчивать.


---

- Ей не становится лучше. - тихо произнес я.
Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что сейчас черный лис склонился над спасенной, недовольно хмурясь. Рэн не позволил второму ёкаю коснуться девочки, но вышло кое-что намного хуже возможной раны.
Я снова болезненно отчетливо увидел силуэт нависшего над нами монстра. Увидел, как отбрасывающее блики лезвие рассекает его пополам. Увидел, как нижняя половина тела преследователя медленно заваливается, заливая кровью кошку, лежащую на моих коленях.
По спине прокатилась волна дрожи, когда я вспомнил, как она тогда закричала.
С тихим звяком склянка вылетела из моей руки и разбилась.
- Отравленная кровь... - протянул Курокадзэ, - Как...
- Несправедливо. - почти прошептал я, - Мы же успели...
Девочка так и не приходила в себя. Она лежала на животе, волосы рыжевато-русого цвета падали на лицо, закрывая глаза. Мне был виден только приоткрытый рот.
Она очень тяжело дышала. Ее молодое, сильное сердце билось, разгоняя скверну по сосудам. Сердце хотело жить - и убивало свою хозяйку.
Я присел перед наследницей Судзуки, вернувшись к прерванному занятию - как будто бы промывание раны еще могло что-то дать. Но я просто не мог сидеть, сложа руки, и смотреть, как этот котенок постепенно угасает.
- Как же так... мы ведь в храме... - отрицание - нормальная реакция на ужасные события.
- Хикару. - Пророк привычно сначала позвал меня, лишь потом заговорив, - Чудеса происходят для тех, кто не может справиться сам.
- О чем ты? - мой голос сорвался, - Я ничего не могу сделать с ядом Темной Стороны! Да я его и не видел никогда раньше! Я понятия не имею, как это можно вылечить...
И даже моя хваленая магия здесь совершенно бессильна.
Рэн молчал так долго, что я успел решить, будто бы он вообще больше не заговорит. Но он снова подал голос:
- Два года назад ты дал обещание.
Я чуть не взвыл. Подумать только! Ребенок умирает, а он пытается напомнить мне о ёкай знает каком обещании! Наверняка ведь еще и душу напоследок разбередит, ненормальный.
- А теперь делаешь вид, будто бы тебя это все совсем не касается. Вы, хвостатые, конечно, вообще мастера лгать, но такие обещания обычно чего-то стоят, а?
Прекрасно! Теперь он еще и забыл мое имя. Тем не менее, я хранил гордое молчание, продолжая подрагивающими от злости руками обрабатывать раны кошки.
Коори низко, глухо зарычал, и сейчас его рык ни разу не был похож на лисий. Он поднялся из угла, в котором лежал, и направился к нам. Остановился передо мной, глядя на меня исподлобья своими прозрачно-голубыми, очень холодными глазами, за которые когда-то и получил от меня свое имя. Коори. "Лед".
Некоторое время мы смотрели друг на друга, и во взгляде извечного моего компаньона мне чудилось неодобрение. Потом он легонько пихнул меня когтистой лапкой. Заметив мое непонимание, лис повторил этот жест, куда более настойчиво. Я, сам не зная почему, послушно отодвинулся.
Происходящее выходило за границы моего понимания. Что происходит? Выходит, Курокадзэ говорил с Коори? Но какое обещание могло дать животное?..
Жи... животное. Если Коори простое животное.
Еще раз глухо взрыкнув, серебряный лис отвернулся от меня, теперь внимательно глядя на лежащую на футоне девочку. Выглядела она еще хуже - дыхание стало медленнее, обрывистее, каждый вдох явно давался ей с трудом, пауза после каждого выдоха заставляла испуганно замирать - неужели все?
А потом Коори склонился к ней, убирая носом волосы с ее лица, и я окончательно перестал идентифицировать происходящее. Поэтому когда фигуру четвероногого моего приятеля заволокло дымкой, я был уже близок к тому, чтобы лишиться чувств.
А над кошкой тем временем нависал уже не четвероногий зверь, а очень худой и высокий девятихвостый.
- К-китсунэ. - промямлил я, прикрывая рукой рот, как будто попытался не дать больше никаким словам вырваться на волю.
- О да. - негромко согласился со мной ёкай, расплываясь в весьма острозубой улыбке, - Он самый.
Он склонился еще ниже к девочке, медленно провел языком по ране на ее спине.
У Рэна такое лицо стало, отстраненно заметил я, будто бы сейчас его вывернет наизнанку.
- Ты что делаешь, отродье? - глухо уточнил Курокадзэ.
- Я? - на мгновение приподняв лицо от кошачьей спины, уточнил демон, - Я - исправляю вашу ошибку, герои недоделанные.

@темы: Восточная Империя, Коори, Маюми, Рэн, Хикару

04:32 

Цветение садов.

Я сидел, прикрыв глаза.
Весна.
Сакура, растущая вокруг моего храма, уже вовсю цвела; на еще не прогретую солнцем землю лепестки падали будто бы подкрашенный снег.
Воздух, до того по-зимнему стеклянный, постепенно смягчался под ласковым светом весеннего солнца.
Выдался тот самый редкий момент, когда общий поток посетителей закончился, и у меня появилось немного времени, чтобы передохнуть. Поэтому я и мой четвероногий друг сидели на самой верхней ступени, обозревая открывающийся вид.
Лис поддел носом мою кисть, просовывая морду под ладонь. Намекнул, что надо бы его погладить - для достижения великой гармонии, не иначе. Я исполнил его молчаливую просьбу, прикрыв глаза. На самом деле руки уже давно гудели, а пальцы - неприятно подрагивали. Но мой долг, как служителя Инору и как последнего из моего рода - тратить свой дар на благо окружающих. Если Милосердной было угодно и меня одарить этой способностью, то с моей стороны было бы малодушно и недостойно (не говоря уже о прочем) не использовать его по назначению.
В конце концов, мне нравится этим заниматься. Врачевание - это не только мой долг, это вся моя жизнь. И мне хотелось бы, чтобы так всегда и оставалось...
Я вздохнул.
Милосердная Инору пока берегла меня от исполнения знака, однажды увиденного моей матерью. Великая, я хочу верить, что ты и дальше будешь отводить от меня такую судьбу.
Коори, до того сохранявший почти полную неподвижность, вдруг ощутимо напрягся. Дернулись под моей ладонью заостренные уши, зверь тихо рыкнул.
- Господин... Господин Синомори! - запыхавшийся мужчина едва не запнулся на последних ступенях, но я успел его поддержать.
- Я слушаю. Успокойтесь.
- Там... Там опять - он! Пророк!
Я едва не выпустил влажную ладонь говорящего. Из всего, что могло произойти, это было одним из самых плохих вариантов.
- Он ранен! - селянин стал так размахивать руками, что мне пришлось выпустить его запястье, - Истекает кровью! Мы не стали нести его сюда, хоть и знаем, что обычно вы его лечите, господин Синомори. Не злитесь на нас.
- Его боятся. - я на мгновение прикрыл рукой лицо, - Я понимаю. Отведите меня к нему.
Я решительно поднялся. Мой вечный спутник тоже поднялся на лапы, выражая готовность следовать за мной куда угодно. Впрочем, мне отчего-то казалось, что лис очень и очень недоволен.

Лист, оторвавшийся от ветки, медленно кружился в пробивающемся через переплетенные кроны деревьев свете. Медленно.
Мед-лен-но.
Он качался в воздухе, словно плывя по невидимому течению. Иногда, словно противясь незримому потоку, он на мгновение (и оно было бесконечно долгим) замирал, после чего неумолимая сила продолжала тянуть его дальше вниз.
Боги не жалуют тех, кто противится их воле.
Падение листка показалось мне настолько захватывающим зрелищем, что я на время даже забыл о своих ранах. Тем более, что, завороженный, я почти не шевелился, и очередные метки моей криво складывающейся судьбы оставались не потревоженными.
Голоса я услышал даже раньше, чем треск веток под ногами идущих. Смутно припоминаю, что некоторое время назад кто-то поблизости что-то говорил. Наверное, деревенские - они так сильно меня боятся, что обычно даже не подходят. Хотя, наверное, хочется. Наверное, добить.
Свет загородила высокая фигура. Я разглядел скольжение бликов по вьющимся золотистым прядям. Пришел все-таки.
Я отвел взгляд. Сам целитель интересовал меня не так сильно, сколько путешествующее с ним чудовище. Чудовище было о четырех лапах и имело девять хвостов хвостов. Сколько было в оскаленной пасти зубов - не поручусь, ровно как и не стану клясться, что они растут лишь в один ряд.
- Я тебя вижу, демон. - слабо произнес я, растягивая пересохшие губы в улыбке.
Хвостатый монстр вскинул острые уши, кончики которых чуточку тлели, и оскалился еще шире.


- О чем он говорит? - забеспокоился мужчина за моей спиной, - Какой еще демон?
- Бросьте. - строго сказал я, бегло оглядывая раны, - Он потерял много крови, боюсь, подозревать сейчас его разум в трезвости еще более глупо, чем в любое другое время.
Коори тихо тявкнул, морща кожаный нос. Он никогда не проявлял особой любви к Пророку. Но до тех пор, пока не пытался на него броситься, это можно было терпеть. Всем троим.

Облака в бесконечно далеком клочке неба между ветвями клубились, складываясь в лица и силуэты. Где-то там, наверное, было и опечаленное лицо матери, и вскинутая в отрицающем жесте ладонь отца. Где-то там...
Где-то там, между вишневыми деревьями божественных садов, они оплакивают еще живого меня.


- Мне понадобится ваша помощь. - я развернулся к моему проводнику.
Тот вздрогнул, сделав шаг назад.
- Я... я-я...
- Просто помогите мне сделать носилки из веток, этого будет достаточно.
Пока я договаривал, мой лис уже отбежал в сторону за вполне подходящей для основы ветви.
Нравится ли мне Пророк, не нравится. Удел служителей Милосердной - своими руками нести ее свет страждущим. А кто мог более нуждаться в помощи, чем тот, от кого отказались абсолютно все?
Глупо было бы врать, что я его не боялся.
Но Инору отвернула бы от меня свой лунный лик, посмей я поддаться эмоциям.

@темы: Хикару, Рэн, Коори, Восточная Империя

Raise Her Hands

главная