• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: грегор (список заголовков)
02:20 

Я готов. Серьёзно, я не выношу приторные десерты, которые подают в этой дешёвой забегаловке. И чай у них похож на вымоченный в кипятке старый веник. Янике нравится. Но я не выношу. Но я готов. Пусть несуразная девочка-енот вернётся прямо сейчас и начнёт объяснять, какими сладостями решила травить нас на этот раз и почему для меня выбрала именно такое блюдо. Я прямо здесь, ну же. Приди, моя неуклюжая хозяйка, и спаси меня.
Даже представить не могу, как это произошло. Не могу поверить, что дружба может превратиться в нечто подобное. Мне очень хочется отвести взгляд, а ещё лучше, встать из-за стола и уйти к запропастившейся в очереди Донахью, но я сижу, недвижимый, и рассматриваю янтарные глаза сидящего напротив горгульи как ничто другое никогда раньше.
Лучше бы ты так и не набрался смелости.

***

Никто не придёт нас спасать. Не могли события сложиться удачнее - Ровена экспериментирует с растяжением незримого "поводка" между нами, а юная владелица Энцо прочно увязла где-то возле касс. Собственно, она и попалась мне на глаза, пока я честно занимал место сердитой колдунье, решающей очередные бесконечно важные документарные вопросы. Если бы кто сказал нам прежним, что, чтобы остановить и замедлить всё магическое сообщество, достаточно каких-то бумаг, подобного выдумщика подняли бы на смех. Теперь же я с затаённым восторгом наблюдаю, как отсутствие печати стопорит колоссальное количество работы. Корень зла отравил таки сам себя, и сколь бы я не пребыл в относительной гармонии с магами, в глубине души я всё равно порочнейшим образом рад.
Но это всё повседневное, пустое. Это лирика. Куда существеннее то, что Винченцо сидит с видом приговорённого через стол от меня. В поле зрения настойчиво лезет клетчатая скатерть и очень мешает понять, что такого я должен был сделать, чтобы заслужить подобное отношение от единственного, кого считал ближе всех. Воспоминания о совместном времени, разделённых надвое печалях и объединённых мечтах теперь кажутся далёкими.
- Я не слишком вежлив. - мой голос звучит очень хрипло, - Надо было поздороваться до того, как сяду.
- И спросить разрешения. - глухо и моментально отозвался Энцо, - Ты поздоровался, на самом деле. Но не спросил.
- Правда?
Я негромко смеюсь.
- Моя выучка даёт сбой.
Горгулья чуть меняет положение бровей, и на мгновение в его взгляде отражается задушенная боль.
- Ничего страшного. - вымученно улыбается он, - Если не соберёшься ещё передохнуть, быстро приучишься обратно.
Теперь дёрнуло уже меня. Мы говорим совсем не о том и совсем не так. Я хмурюсь и опускаю взгляд. И мы молчим. Эта скатерть потрясающе отвратительна каждым отдельным фрагментом своего узора. Я презираю саму идею столь вульгарных цветов и столь некачественного нанесения краски на ткань. Почему обе наши хозяйки стремятся в подобное место для приёма пищи? Они кажутся более... серьёзными, чем это.
- Я должен принести извинения.
Настолько неожиданной была эта реплика, что я удивлённо вскинулся. Винченцо улыбался грустно и куда-то в пространство, никому конкретно.
- Тогда казалось, что успею. Но росло оно быстрее, чем я вытягивал. - мужчина бросает беглый взгляд на свои руки, - Гораздо быстрее.
В груди будто бы снова закололо. Я помню ворочающиеся между рёбрами расширяющиеся кольца змеящихся ростков.
- Спасибо. - мне остаётся лишь улыбнуться в ответ, - Ты сделал больше, чем смог бы кто угодно ещё. Сейчас это проклятье входит в реестр запрещённых...
- ...и его применение карается лишением лицензии и свободы. Я знаю, Грегор. Я работаю в полиции.
- Тебе нравится?
- Мне никак.
Неужели не осталось совсем ничего, что бы объединяло нас? Хорошо, годы разлуки, десятилетия... столетия? Много, много лет, множество рук. Из одних в другие передавался Винченцо, пока я был в родном нигде. Но что-то же должно было остаться?.. Хоть что-нибудь? В поисках подсказки я продолжаю рассматривать вновь потерявшее всякое выражение лицо моего собеседника. Холодные золотые глаза равнодушно оглядывают скатерть (всё ещё нахожу её гадкой), мои сложенные на ней руки, окно, возле которого мы сидим, небельштадцев, слоняющихся мимо.
- Я принесла... ох.
Юная леди остановилась возле столика, растерянно и испуганно глядя на меня.
- Винсент, ты мог бы... мог бы предупредить меня. - устанавливая на стол поднос с выглядящими предоесудительно приторно десертами, она упирает одну руку в бок, - Я сейчас принесу тогда стул, да?
- Не стоит. - мой друг приподнимает голову, окидывая хозяйку взглядом, - Яника, мой собеседник уже уходит. Всё в порядке.
- Точно? - ещё немного паникует енот, одёргивая и без того чуть более, чем нужно, длинные рукава кофты.
- Точно-точно. - мягко тянет Винченцо, усмехаясь, - Он очень торопится. Просто умело это скрывает.
Я поднимаюсь с чужого места. С чужого места, да. Это словосочетание вызывает у меня странный прилив тоски. Итак, я отодвигаю стул, чтобы девушке было удобнее сесть. Кланяюсь ей в качестве прощания. Потом я обхожу стол, наклоняюсь к горгулье, который, кажется, не понял не только, что я собираюсь сделать, но и как ему реагировать на это, и крепко его обнимаю.
...от него пахнет хвоей, осенней листвой и первыми холодами. Винченцо был, есть и останется моим самым дорогим другом. Даже если для него самого наша дружба осталась в прошлом. Даже если это больше не тот самый Винченцо. Даже если однажды он станет тем, кто вернёт меня в Лимбо.
Горгулья вздыхает.
Я негромко прошу прощения.
Мне очень, очень жаль, что всё так.

@темы: Винсент, Грегор, Небельштадт, Северный материк, Яника

01:24 

Я запомнил: в Небельштадте по осени солнце весьма редкий гость. Мне следовало догадаться, что его безмятежное свечение в пронизанный сонной прохладой день должно что-то значить. Следовало, да не обратил должного внимания. По чести сказать, меня утомило наше продолжительное шествие от вокзала до департамента магии, поэтому я больше рассматривал архитектуру зданий, выстроившихся шеренгами вдоль дороги, нежели размышлял о тревожных знамениях. Я вообще стараюсь без особой надобности не рассматривать проходящих мимо; не знаю, у кого из нас встреча взглядов вызывает большее отторжение.
Ровена была на редкость молчалива. Я не был удивлён тем, что грубая ученица магов не обрадована даже редкой погодой, как не был удивлён и тем, что её более чем не радовала необходимая процедура записи на практику. Что действительно вызывало у меня недоумение, это как раз таки тишина. Дева не склонна стеснять себя в вербальных средствах выражения недовольства чем бы то ни было, однако же губы её оставались плотно сжатыми. Куда ни глянь - всюду были предостережения судьбы. Но я так невнимателен.
Так невнимателен.
Вскольз задев взглядом стоящую у остановки фигуру, я был готов вернуться к созерцанию недвижимых жилых массивов, но неведомая сила заставила меня уделить внимание тёмному силуэту. Молодой мужчина в чёрном костюме, улыбаясь легко и мягко-снисходительно, слушал тревожное бормотание ёжащейся рядом девушки. Взгляд полуприкрытых золотистых глаз был ужасно холодным. Вот он мучительно знакомым движением поправил чернильный локон, съехавший на глаза, и шевельнул чешуйчатыми крыльями, будто выточенными из обсидиана.
Память ударила меня под дых. Я продолжал идти следом за магичкой, но перед моим внутренним взором кружилась вьюга образов. Нутро сковал тяжёлый страх.

Смотрю снизу вверх на золотые и тёплые глаза, полные болезненного сосредоточения. В грудь вгрызается жжение на грани агонии, слышу, как хрустит, поддаваясь, шкура на моей груди. Глотаю воздух, но он не попадает в глотку, которую как будто забило землёй.
Склонившаяся надо мной фигура напряжённо хмурится. Шевелятся губы, но я не могу ни разобрать речь, ни прочитать её.
Я очень пытаюсь - не преуспевая, впрочем, и в этом - кричать.


Я никогда не размышлял особо над обстоятельствами моей гибели. Ровена говорила, что выглядел я, будто бы меня пытали. Бесконечно тянущиеся мгновения я подозревал этого горгулью, не обращающего на меня ровным счётом никакого внимания. Его куда больше развлекал их с юной девой разговор. Последняя, к слову, безуспешно пыталась отодвинуться, но каким-то непостижимым образом расстояние между ними не изменялось, хотя создавалось впечатление, будто бы её собеседник хранит абсолютную неподвижность.
Пока вдруг не поднял на меня взгляд. И я понял. И теперь это был стыд, накрывший меня с головой, потому что я вспомнил.

Бессловесно рычу на выдохе, на большее сил уже не хватает. Растение пульсирует между ребёр, и это сводит с ума. Столько злости.
Если расслаблюсь, то яд всё-таки убьёт меня. Если Энцо поторопится, у моего бессмысленного тела есть шанс.
- Почти. - отрывисто бросает горгулья, выковыривающий отравленные колючие ростки из моей груди, - Держись. Я почти.
Киваю и глотаю воздух вместо вдоха. В мире не остаётся ничего, кроме боли.


Я вспомнил. Винченцо. Дворецкий нашего мастера. Винченцо-тень, воплощение хороших манер, сосредоточение доброжелательности. Трепетная натура ценителя литературы. Улыбка, имеющая адрес - как переданное из рук лично в руки получателю письмо. Вечно собранные в хвост длиннющие локоны, переливающиеся в зависимости от света серебром и золотом. Баюкающе покачивающиеся крылья. Бесшумные шаги.
Энцо. Мой лучший и единственный друг. Как я мог забыть? Блаженно беспамятство столь же, сколь и бесстыдно. Сколь беспощадна память после. Как я мог забыть?

Винченцо сидит позади меня, железными щипцами прикладывая обратно к моей ободранной спине осколки каменной шкуры. Немногие знают, но так раны зарастают куда быстрее. Энцо знал. Благодаря мне. С каждым новым осколком я шиплю и вздрагиваю, но заставляю себя раз за разом возвращаться к чтению вслух. Эту книгу мне было тяжело достать, ещё тяжелее - начитывать с выражением рукописные строки, когда по хребту льётся боль вперемешку с кровью. Но я умею быть благодарным, пусть мастер и полагает иначе.
Сидящий за моей спиной горгулья едва слышно всхлипывает, заставляя меня гадать, что вызывает эти слёзы: трогательная сцена прощания главных героев или то, что видит он (и что сокрыто от моего взора в силу положения глаз)?


Энцо опускает взгляд обратно на свою спутницу, но я вижу, что в нём больше нет прежнего сосредоточения. Снова смотрит на меня и улыбается, так, что даже если я и хотел произнести приветственные слова, то они всё равно застряли на подходе к моей глотке.
- Чего встрял? - грубо окликает меня магичка.
Теперь даже невысокая подопечная Винченцо смотрит в сторону моей мучительницы. Странное ощущение. Я как будто оказался на сотни лет назад. Совершенно такой же неотёсанный, раздражённый миром... и совершенно беспомощный. Улыбка моего друга не изменяется ни в единой ноте, когда он легонько качает головой и снимает шляпу в знак приветствия. Я киваю с некоторым запозданием, всё ещё разделяя себя тогда и себя сейчас. Энцо, к моей тоске, отводит взгляд до того, как я смог разобраться. Или именно это и вернуло меня к объективной реальности.
Он отвернулся первым, а я, сдвинув брови и уставившись себе под ноги, стал нагонять раздражённую Ровену. Какая-то сила держала её от новых вопросов, но я забыл этому поразиться.
Я думал о том, могут ли глаза поседеть. И о том, что должно было случиться с самым лучшим из нас, кого я только знал, чтобы в глазах появилось столько инея. Я хотел бы снова увидеться с Винченцо, услышать его голос, обращённый ко мне. Но меня мучило новое чувство, казалось, абсолютно обошедшее стороной мою персону с момента последнего пробуждения от каменного сна.
Чувство конечности. Чувство невозможности вернуть то, что однажды было. Мне не жаль прекрасных усадеб и дивных садов, я нисколько не тоскую по буйству природы и её некоторому покровительству над расцветающей цивилизацией магии. Что толку испытывать тягу к детскому смеху на втором этаже особняка, где малые дети, не тронутые скверной знания, бегают по зале, рискуя однажды разломать в своих играх древнее, древнее меня, пианино?
Я скучаю по улыбке Энцо. Той самой, всегда предназначавшейся тому, кому она адресована. Такое болезненное чувство, будто бы я однажды не получил письмо, и больше оно никогда уже не придёт.
Не думал, что испытаю подобное. Не знаю, что мне нужно с этим делать.
Знаю, кто бы мне помог. Но Ардвиз так далеко. Весь мир - так далеко.

@музыка: Dotan – It Gets Better

@темы: Яника, Северный материк, Ровена, Небельштадт, Грегор, Винсент

03:43 

Мне бы черные крылья.

...я не был ни капли против того, что летом мы не стали возвращаться в Небельштадт. Мне было абсолютно не важно, какими мыслями руководствовалась моя тюремщица поневоле, важно было то, что меня не потащат обратно в город, где камень все больше уступает стеклу и железу. Слишком шумно, слишком грязно. Подумать только, как низко я пал, выбирая общество магов!
А может быть, я просто трус.
Но и это тоже не играет абсолютно никакой роли. Я прикрыл глаза, прижимаясь щекой к прогревшейся за день каменной макушке горгульи, покрепче обвил руками ее шею. Первая наша встреча с архитектурным элементом, возникшим гораздо позже того, как я... уснул? умер? И важно ли увидеть разницу? В общем, в первый раз я очень испугался. Поддавшись панике, я сначала уделил внимание внешнему, не став всматриваться в суть. Это потом уже Ровена поймала меня за шиворот, грубо (клянусь, она все делает грубо!..) встряхнула и заставила посмотреть. И то, что я сначала счел больной игрой магического разума, кладбищем, установленном почти на самой крыше одного из зданий огненного сегмента, оказалось всего лишь изваянием. Настоящим, не имеющим ни души, ни разума, никогда не жившим.
Так началось наше общение. Первое время, навещая статуи, я испытывал набор весьма смешанных эмоций, отголоски которых порой все еще звучат в моей груди. Я ощущал печаль, недоумение, неловкость, почти переходящую в стыд, и легкую обиду, смешанную с отчаянным желанием понять... или просто отчаянием. Потому что ну неужели они и впрямь видят нас такими? Неужели именно это тот образ, что мы сложили о себе за годы вынужденного рабства? И каждый раз я неизменно возвращался мыслями к стыду еще и перед статуей - она не виновата, что ее увидел такой неизвестный скульптор. И с моей стороны было крайне бестактно обдумывать такое в ее присутствии. Так что потом я возвращался отчасти для того, чтобы загладить свою вину. Отчасти потому, что все равно, пусть и вынужденно, ощущал определенное сродство с этими существами. Я такой же. Я - тоже гротескная фигура на чьей-то шахматной доске, извлеченная из-за Грани по велению чужого каприза. Меня тоже ваял неизвестный скульптор, который не спрашивал меня, каким я хочу быть. И хочу ли я вообще - быть...
Я, не открывая глаз, расправил крылья, потершись щекой о гранитную "кожу" горгульи. Разница между нами лишь в том, что мне дали имя. Я такой властью - давать имена - не наделен, да и не думаю, что статуя особенно желала получить имя. Назвать - значит, выделить среди других. И помимо очевидных положительных сторон, это всегда влечет за собой и определенные сложности.
...я слишком много думаю. Разумеется, в моем положении не так-то много и остается, по большей части, если мне не удается увлечь свой разум чтению, я вынужден или искать избавления от прямого общества магов (и их намерения в это общество меня втянуть), или я его уже нашел, и заняться мне больше нечем, кроме как предаться размышлениям.
Здесь очень тихо. Тихое дыхание осени, несущее влажный запах прелых листьев, холодными пальцами касающееся спины, уже долетело и до жаркой Огненной Четверти. Я чувствовал его в ветре, дующем со стороны Земляного домена. Помнится, деревья в саду, принадлежащем моему прошлому владельцу, к осени зацветали золотом и охрой, осыпались багрянцем на блекнущую траву. Мне нравилось ходить босиком про постепенно промерзающей земле. Казалось, прохлада замирающей перед холодами природы как-то остужала полыхающий внутри меня жар.
Ощущаю себя глупо, признавая то, что в моем прошлом было что-то, о чем я не могу думать без щемящего чувства ностальгии, но еще глупее было бы отрицать существование подобных фрагментов моей памяти.
Сегмент Земли, как и весь Ардвиз, насквозь пропитан магией, в нем сады зеленеют круглый год. Я долго искал подвох; все растения и внешне, и на ощупь совсем настоящие, но... Это все равно похоже на маскарад, который просто начался слишком давно, и поддерживают его по традиции, не придавая этому ни малейшего значения. Поэтому-то он и выглядит почти живо, почти по-настоящему.
Все очень чужое. Я этот мир не таким оставлял и не уверен, что таким хотел его увидеть снова. Но было бы беспардонной ложью утверждать, будто бы он однозначно плохой. Откровенно говоря, я даже начинаю привыкать. Общество молодых магов мне не так отвратительно. Я долго не мог понять, в чем же дело, но первое время моего пребывания в общем доме мой разум был слишком сильно занят страхом и замешательством, не говоря уже о постепенно возвращающейся памяти, наслаивающейся на свежие впечатления.
Потом я понял. Изменения прошли гораздо глубже. И неизвестно, винить ли в этом прогресс или же дело тут в развитии самой магии - возможно, что-то пошло иначе в течении Нитей магической энергии, опутывающих северные земли - но у современных магов совсем другие лица. В их глазах нет печати отстраненной, надменной жестокости, ими движут даже если те же мотивы - но как-то совершенно иначе.
Есть, разумеется, истинные выродки, отсылающие меня к прошлому, но основная масса совершенно отличается. И когда я наблюдаю за ними со стороны, я не чувствую прежней глухой, безысходной ненависти.
И смешно, и грустно. Я никогда не думал до нынешнего момента, что когда-нибудь буду питать хоть какие-то надежды относительно магического общества.
Но я засиделся. Отцепившись от могучей шеи каменного сородича, я, не забыв извиниться, встал на его спине в полный рост. Потом прыгнул. Краткий миг падения, сжимающий сердце стальной лапой - и воздушные потоки подхватывают меня, увлекая за собой.
Я улыбаюсь.
Мне и больно, и радостно. И в голове звучит чей-то голос, баюкающий меня ночами, чтобы растаять с первыми рассветными туманами.
Я улыбаюсь.

@музыка: Морская - Черные Крылья

@темы: Ардвиз, Грегор, Северный материк

02:22 

Уродливый новый мир, ч.2

Его глаза полыхали огненной рыжиной точно так же, как пламя за спиной ящера. Он стоял, распахнув крылья, прикрывая меня ими, как щитом.
Он смотрел только мне в глаза.
Я даже не сразу разобрала, что Грегор что-то сказал.
- ...давай. - продолжил горгулья, - Скажи же это. Скажи, скажи...
Меня же парализовало от страха и растерянности. Я могла только стоять, не понимая, что именно я должна сказать, и беспомощно смотреть, как ревущее за спиной моего подчиненного пламя стесывает каменные чешуйки с развернутых крыльев. Они разлетались с тихим треском.
Пахло паленой плотью.
- Скажи же это, Ровена, ну же. - почти шепотом повторил Грегор, который должен был испытывать уже невыносимую боль.

Я резко села... чтобы практически с воем завалиться обратно.
- Придурок! Отродье несчастное! - я старательно терла лоб, болезненно жмурясь, - Ты совсем охренел?!
Горгулья, озадаченно потрогавший собственный лоб, неловко пожал плечами. Он, кажется, был очень растерян. Даже забыл набычиться.
- Ты просто меня звала. - негромко, так, что я едва расслышала через стук колес, пояснил он.
- Тебе показалось. - рыкнула я, все еще не решаясь открыть глаза, - Бли-и-ин... Там темно за окном?
- Рассвет начинается. - судя по тихому скрипу сидения напротив, ящер уселся на свое место.
В этот раз товарищ решил отказаться от демонстративного сидения на полу. Хотя, наверное, это потому, что места в купе не было задницей полы протирать. И слава высшим силам! Задолбал же... Ладно хоть паникера в поезде не включил и вел себя очень прилично, уточнил только, должно ли оно все так шуметь. В окно тоже не высовывался, не позорил.
Сказка. Если бы еще не этот странный сон...
Голова, наконец, прекратила изображать гудящий колокол, и я смогла сесть. Утерла выступившие от боли слезы, глянула в окно. И впрямь, за проносящейся мимо холмистой местностью на горизонте росла золотая полоса. Значит, вот-вот окажемся в Ардвизе. В той его части, которую канонично принято считать "огненной".
Я со вздохом прижалась спиной к стене. Ехать еще немного, но эта поездка грозит показаться вечностью.
Мы встретились взглядами с Грегором. Я отвернулась первой - все еще были свежи воспоминания о недавнем сне.

- Вот так это и вышло, понимаешь ли. - я пожала плечами, - Обучение проходит в сегменте Земли. Там сплошная зелень! Леса, сады, прочая чушь. Тебе нравится растительность?
Недоверчиво поглядывающий по сторонам ящер кивнул.
Я могу его понять. Огненная часть города выглядела внушающе. Обитель паровых механизмов, магического пламени и прочих замечательных спецэффектов.
- Ну, короче, там тебе в любом случае будет спокойнее, чем здесь. - я дернула плечами, - И...
И замолчала, вот что "и".
Потому что впереди стояли две подозрительно знакомые фигуры. Идеально контрастные по росту, но с примерно схожими выражениями лиц. Ну, Эммет был как всегда - этот шлепок майонезный упорно делал вид, что родственники мы исключительно по оказии в документах. Надежда семьи, чтоб его. Маленький злобный засранец - ума не приложу, когда родня умудрилась вбить в его темноволосую башку столько ненависти ко мне.
...или когда я успела это сделать.
Но не он сейчас приковывал мое внимание. Вальдер был как всегда - каждая, казалось бы, неряшливая деталь облика выглядит до ужаса выверенной, выражением лица можно увядать цветочки на расстоянии. Серо-стальные глаза такие холодные, что встречаться со взглядом некроманта более чем неуютно. Он был очень бесцветный, этот маг. Светлые глаза, черные, не иссиня-черные, а именно черные-черные, волосы, прихваченные тесьмой - даже будучи остриженными чуть ниже плеч, они оставались адски непослушными, и для мужчины это был единственный способ хоть как-то с ними справляться, избегая вообще свойственных некромантам радикальностей. Одежду самый молодой преподаватель тоже предпочитал не слишком броскую. Тем более странной в его образе казалась апельсиново-рыжая шерсть.
Сейчас лис смотрел на меня, хотя определенно что-то говорил Эммету. Грегор, ни фига не врубающийся в происходящее, все равно решил на всякий случай помалкивать. Я просто вдруг сообразила, что он не стал переспрашивать, что ж, все-таки, "и".
А я, стараясь сохранять спокойствие, шла вперед. Поравнявшись с несравненным дуэтом, выдавила из себя кислую улыбку для братца:
- Привет, мелкий.
Тот зыркнул на меня из-под косой челки, едва достающей до уровня глаз, и промолчал. Я же просто не могла остановиться - то ли просто устала от не самой гладкой поездки, то ли меня так сильно нервировало присутствие беспристрастного наставника Эммета.
- Что, не поздороваешься даже? - странное, неуместное, ничем не подкрепленное упрямство.
- Да было бы, с кем. - наморщил нос котенок.
Он еще немного помолчал, потом поднял на меня колкий взгляд ясных карих глаз и тихо добавил:
- Слушай, я тебе не рад. Ты мне - тоже. Верно? Давай не будем делать глупых вещей.
Вот прямо так. Расстановка, так сказать, всех росчерков над руной. Мне оставалось только кивнуть - признавать правоту мелкого у меня особого желания, разумеется, не было. Вот только и спорить с Эмметом при посторонних я не собиралась.
- Доброе утро, Вальдер.
Некромант, невесть откуда выудивший небольшую книгу, кивнул. Он явно даже не думал отрывать взгляда от страниц. Вальдер был известен своей склонностью (вообще-то, весьма рациональной) игнорировать какие-либо социальные бурления... чего угодно. Причем это распространялось и на ситуации, включающие в себя, хоть прямо, хоть косвенно, самого мага. Сколько в учебном процессе возникало неловких ситуаций с его участием - всех и не упомнишь.
Интересно, что он читает. Только не подглядишь ведь. Пытаться вторгнуться в личное пространство некроманта, будь он пусть даже и самым молодым преподавателем, дело гиблое. Во всех смыслах.
- Идем, Грегор. Нам пора.
Наставник Эммета вскинул-таки взгляд от страниц. Они с горгульей некоторое время играли в гляделки, пока я самым резким образом не прервала сие действо. Просто подошла, поймала своего подчиненного за руку и потащила прочь. Тот вздрогнул, на ходу вяло, но все же пытаясь высвободить запястье.
- Людвиг может не одобрить, если тебе интересно. - голос некроманта звучал очень отстраненно, будто бы мы говорили о погоде.
- Не может. Все по букве списка требований, если вам интересно, Вальдер. - "ты"кать преподавателю, даже такому, как мой собеседник, я все же не решалась.
Хотя, может, и стоило рискнуть как-нибудь.
В другой раз.

Дверь подалась, открывшись легко и без скрипа. Моему взгляду предстал коридор.
Здесь было не очень уютно. Нигде, если уж на то пошло, уютно не было.
Аккуратно прикрыть за собой дверь. Направить свои стопы по коридору. Мимо дверей, потом вниз по лестнице, мимо фонтана в главном холле общежития. На что я никогда не буду жаловаться - это на память относительно местности. Мне достаточно побывать где-либо единожды, чтобы в следующий визит не заблудиться.
Полезное свойство. У меня вообще их много, этих полезных свойств.
Очень странно. В Небельштадте была зима. Не очень много снега, но холодно и ветрено. Здесь, в выстроенном магами городе, словно бы раскинулось вечное лето. Даже воздух был по-летнему теплый.
Очень, очень странно. Никогда не любил магов.
Я поежился, проходя вперед. Во дворе было какое-то количество народа разных видов, возрастов и социальных статусов. Большинство, видимо, все-таки ученики.
Не люблю магов, не люблю. Никогда от них ничего хорошего не видел. Кто бы мог подумать, что эти ушлые существа даже выдернут меня обратно из лимбо, когда, казалось бы, у меня и так отобрали почти все, что только можно было.
Она говорит, это ненадолго. Она говорит что-то о каком-то Людвиге. Что-то о своем обучении. Эта девушка удивительно много говорит о себе - даже тогда, когда вроде бы напрямую не касается в разговоре своей персоны. Удивительно типичное поведение для магов.
Мне трудно судить, но, кажется, этот мир слишком много места подарил магии. Слишком многое позволил ей в себе изменить.
Помнится, тогда, давно, некоторые сородичи пророчили скорый конец магической эпохе. Кровавый, яростный, такой же бессмысленный, как само их существование.
Ошиблись.
Ошиблись...
Жаль.
Я направился в сторону дерева, растущего сильно поодаль. Его буйная крона манила меня тихим шелестом, обещая тень и прохладу. Шершавый ствол дерева был едва теплым. Холоднее, чем я.
Не то, чтобы жара могла причинить мне реальный дискомфорт, ровно как и холод, но это отнюдь не значит, что мне все равно. Что бы ни думали маги, у меня есть предпочтения. И пока никто больше не покушается на мою свободу, я буду им следовать.
Трава очень зеленая. После лимбо все кажется слишком ярким, до боли в глазах. Лимбо, лимбо... Бесцветный кисель безвременья. Кого же я там оставил?..
Чей голос я так боялся забыть и - не могу вспомнить ни единой интонации?
Кто?

@темы: Эммет, Северный материк, Ровена, Грегор, Вальдер, Ардвиз

14:02 

Уродливый новый мир, ч.1

Он сидел, забившись в угол комнаты. Темный силуэт, слегка обрисованный лунным светом. Серебристые блики выхватывали из беспощадной (хотя, для него, скорее, спасительной) тьмы шероховатую поверхность крыльев, которыми он себя слегка прикрывал, словно опасаясь нападения откуда-нибудь сбоку, темные завитки длинных волос и контуры крепко сцепленных рук, напряженно обхватывающих колени.
Янтарные, почти огненно-красные, глаза светились во мраке.
Грегор сам выбрал это место для сна, честное слово. Каюсь, я не торопилась зазывать горгулью в свою кровать, а спать рядом с безмятежной Элизабет ящер отказался сам.
Он вообще оказался не самым общительным парнем. Учитывая, из какого я состояния его вытащила, это не было удивительным - от хорошей жизни горгульи не каменеют - это вам даже сохранный мажик в возрасте до десяти лет подтвердит. Но и быть каменному молчуну нянькой-психологом я не собиралась. Притащу в школу, продемонстрирую преподавателям, пусть, не знаю, покрутят его, порассматривают - а там придумаем, что делать. Есть же, в конце концов, всяческие магические общества по защите прав горгулий, верно? Им и сбагрим. Мне оценка, им - новый объект обожания, Грегору - шанс на нормальную жизнь. Все счастливы, все прекрасно. Конец истории.
Я перекатилась на спину, закладывая руки под голову. Сумрачный мой гость (по негласной документации ныне - слуга) не шевельнулся. Я только почувствовала, что теперь он смотрит на меня. Небось подвоха ждет. Придурок.
- Прекрати пялиться. - прошипела я, раздраженно жмурясь.
Ответа не последовало, но, кажется, меня перестали с невероятным усердием прожигать взглядом. И то хорошо. Завтра вечером, если повезет, уже свалю отсюда в школу. Дальше тянуть смысла нет.
Не знаю, как мой чешуйчатый знакомец, а я уснула достаточно быстро.

Разбудил меня голос Элизабет, доносящийся с кухни. Или упавшее через окно зимнее солнце. Не важно - и то, и другое вызывали у меня одинаковое неприятие. Терпеть не могу солнце в морду, и когда утрами орут. А тут и то, и другое - это ж просто праздник какой-то. Я решительно откинула одеяло. Если сейчас начать с собой спорить, доказывая себе, что можно еще немно-о-ожечко полежать, события грозят затянуться. Провалюсь в дремоту, проснусь поздно и совсем никакая. С такими вещами, как, в общем-то, почти со всем остальным, разбираться надо решительно и резко.
...холодно, мать твою. И мерзко. Ненавижу зиму. Я опустила босые ступни на пол, испытав краткий приступ резко поджать их обратно. Наверное, было бы уместно сказать, что я героически его переборола. Я б только за, но - увы, нет. Неуклюже дернулась и стукнулась о край кровати обеими конечностями разом.
Зашипела, чисто раскаленная сковорода. Как нетрудно было догадаться, радости мне это не прибавило.
Размахивая хвостом, предприняла вторую попытку подняться. Получилось намного лучше - еще бы, теперь, когда обе ноги болели, холод уже не казался таким уж препятствием. А как взбодрило...
Грегора в комнате не было, из чего я сделала вывод, что он попал в плен к моей гиперобщительной соседке. Что ж, не повезло бедняге.
Дойдя до двери в ванную, я глянула в сторону кухни. Через дверной проем мне было видно ящера, сидящего за столом. Он смотрел куда-то в сторону, видимо, на Элизу. Вид у него был не самый счастливый, но вроде бы умирать он не собирался. Значит, принять душ я все-таки успею. Потом надо будет собираться.

Оставалось не так много сделать. Заглянуть в магазин, прикупить пару мелочей, книгу, там, какую-нибудь почитать - и в путь.
Грегора я, ничтоже сумняшеся, оставила на площади у выключенного фонтана - из-за своих размеров он представлял собой идеальный ориентир. Не хватало еще, чтобы это воплощение мрачности таскалось за мной, отравляя и без того не радужное настроение. Мне сегодня предстоит еще слишком многое сделать, чтобы позволить себе уже с самого утра начать на всех срываться. Ничего, чай, от холода он не помрет. Горгульи достаточно равнодушны к смене температур.
Ну, в любом случае, покупки заняли не слишком много времени. Заняли бы еще меньше, если бы окружающие не тупили так мучительно, сволочи медлительные. Такое ощущение, что некоторые утром выпили тормозную жидкость вместо чая. А некоторые делают это систематически. Бр-р, бесят.
Выйдя, я решительно направилась в сторону фонтана. Но увиденное заставило меня ненадолго притормозить. Я нахмурилась.
При свете дня это, все-таки, выглядело совсем иначе. Каменный ящер сидел, ссутулившись, плотно прижимая крылья к спине. Смотрел он только себе под ноги. И даже не шевелился, заметно вздрагивая только от внезапных шумов, коих, впрочем, на улице предостаточно.
Тут я, наверное, впервые всерьез призадумалась о том, что ему страшно. Не просто страшно, и именно страшно. Сколько лет он провел, будучи статуей? Для меня этот мир привычен, а что видит он? Что-то должно казаться ему безумно знакомым, и, наверное, оттого только страшнее.
Я раздраженно фыркнула и неспешно направилась к своему временному подопечному... вернее будет сказать, подчиненному. Тем временем произошло кое-что интересное - к горгулье, мирно сидящему на самом краешке, подошла маленькая девочка, кажется, кошка. Отссобенно в глаза бросались почему-то облако светлых волос и торчащие из него треугольные ушки. Кажется, она что-то сказала. Ящер от неожиданности сначала шарахнулся в сторону, но почти сразу замер, глядя на юную собеседницу почти затравленно. Та опустила ушки, продолжив говорить. Грегор смотрел на нее недоверчиво, но потом вдруг что-то ответил - судя по шевельнувшимся губам.
До меня донесся тихий смех девчушки. Кажется, слушая ее, ящер стал понемногу оттаивать. Он пересел обратно, сложив руки на коленях. Судя по выражению лица, что-то спросил. Кошка снова захихикала.
- Астэ! - окликнул кто-то.
Новым участником мизансцены оказался высокий волк в черном пальто. Он хмурился еще более недовольно, чем я, и вообще, впечатление производил грозное. Однако мелочь обернулась к нему с совершенно восторженным энтузиазмом:
- Я сейчас.
Она развернулась обратно к Грегору, что-то быстро проговорила и сунула ему какой-то сверток. Он, кажется, слабо улыбнулся... и заметил меня. Улыбка так и не состоялась, взгляд ярко-оранжевых глаз стал в разы серьезнее.
И девочка обернулась ко мне.
Некоторое время мы стояли, молча глядя друг на друга. Честно говоря, от ее взгляда у меня шерсть на загривке зашевелилась. Дети не должны так смотреть.
- Астэ! Ты идешь или нет? - недовольный окрик пасмурного волка вывел девчонку из созерцательного состояния.
Та тряхнула головой.
- Да, иду! - и унеслась, один раз обернувшись на меня.
На меня, не на Грегора.
- Подъем. - буркнула я ящеру, подойдя ближе.
Подумав, пихнула ему пакеты. Пусть пользу приносит, мне еще чемоданы тащить.
- Пора на вокзал. Держись поближе. Думаю, тебе там не понравится.
Он держал пакеты одной рукой. Во второй был сверток. От него ощутимо тянуло выпечкой.
- Это пирожок, если ты не догадался. Не думаю, что он отравлен. - заботливо подсказала я.
Ящер взглянул на меня так, что если бы взглядом можно было убивать...

@темы: Северный материк, Ровена, Небельштадт, Грегор, Астэ, Адриан

01:59 

Меч в камне.

Еще одно движение назад, и я уткнулась задницей аккурат в тумбу.
- Пошла ты. - прошипела я, прижимая уши к голове и зло вращая хвостом.
Грядущее мероприятие было слишком сложным, а процесс подготовки - изматывающим. И поэтому сейчас меня особенно раздражала каждая мелочь. Особенно эта чертова тумба, будь она неладна. Сожгу к чертям потом... потом...
Я вновь взглянула на фигуру горгульи, теперь надежно заключенную в пентакль. Все было расчерчено верно, свечи разложены, рассыпаны заготовленные травы, даже несколько нужных страниц... Собрать все это заняло чер-ртовски много времени. Возможно, его бы понадобилось меньше, не проведи я пять дней после Ночи Сотворения мира в беспробудном пьянстве. Но сделанного не воротишь, и вот я только ближе к концу месяца, когда до начала учебы осталось всего ничего, берусь таки за итоговую часть своего наигениальнейшего плана. Ай да я. Всегда все делаю только когда хвост подпалит.
Я плюхнулась на попу в стороне от круга и отползла немного назад. Наугад протянула руку вбок, нащупывая фолиант. Подтянула к себе, плюхнула на колени. Зашуршали страницы, запахло лежалой бумагой и пылью. Я наморщила нос, недовольно дернув ухом. Искомый текст нашелся достаточно быстро - зря, что ли, я просмотрела всю книжищу вдоль да поперек? Я еще раз пробежала взглядом насквозь знакомые строчки, мимоходом представив, как именно меня будут бить за карандашные пометки. Ну, карандаш - не ручка, как-нибудь и без ластика ототрем. Как-нибудь... без особого вреда для страницы... если повезет.
Фыркнув, чтобы сдуть волосы с лица, я поерзала, уселась, скрестив ноги, еще немного поерзала, устраиваясь поудобнее, последний раз взглянула на горгулью и начала читать. Костлявая речь древних магических текстов неприятно царапала горло, непривычная смена тональности голоса превращала процесс чтения в гротескную пародию на пение. Но у меня были стимулы и не было времени на капризы. В смысле, еще больше времени на капризы, чем я уже потратила.
Заклинание начинало тянуть силы сразу, не откладывая в долгий ящик. Краски вокруг стали стремительно блекнуть, повеяло странным, густым холодом - это темное марево лимбо просачивалось сквозь невидимые глазу трещины бытия. Дыхание иного мира проникало в легкие киселем. Сделать вдох постепенно стало действительно трудной задачей. Впрочем, я была готова к этому, и первый, рефлекторный, приступ паники был мной подавлен достаточно быстро. В текстах упоминалось о том, что, желая выдернуть горгулий из цепких объятий их, предположительно, родного мира, магу понадобится фактически погрузиться в лимбо. Не очень глубоко, понятное дело - обладающим магическим даром открыто куда больше, чем простым смертным, но и им тяжело дается нахождение даже в Преддверии прослойки, что уж говорить о хоть сколько-то серьезном погружении?
Впрочем, на тот момент я таких серьезных дум не думала. Перед моими глазами плыли, сцепляясь в подобные уроборосу кольца, древние письмена, чуждая угловатость букв затягивалась на горле колючей проволокой. И в ушах стоял тихий, замогильный гул квазимира.
Дышать. Главное - не забывать дышать.

Безвременье. Звук капающей воды. Ползущие по чернильной поверхности круги. Нельзя закрыть глаза, но нет ощущения, что они открыты. Я слышу... мы слышим друг друга - мириады голосов пересекаются, как пересекается свет бесконечной россыпи звезд, щедрой горстью оброненной однажды неведомыми Создателями.
Никаких чувств. Гармония лишения эмоций. Память - лишь эхо упавшей капли. Цивилизации могут расти и рассыпаться прахом. Неизменность ровной линии, тянущейся и тянущейся и тянущейся...
Песок времени здесь застыл в неизвестной точке между двумя частями единого целого, где-то в тонком сосуде-перешейке, соединяющем две стеклянные емкости. И свет здесь - лишь случайные блики, преломленные сквозь это кристально чистое стекло.
Голос - совершенно неожиданно голос, не голоса - грохотом пушки прозвучал во взявшейся из ниоткуда тишине.
- Уходишь.
Я - уже не мы? - знал этот голос. Я хотел сказать, что не ухожу, что я останусь. И только когда такие до ужаса знакомые гарпуны другого мира впились в меня, взрезая несуществующее здесь тело, и потянули, я захотел сказать, что я еще вернусь.
И не успел.

Последние строки я произносила уже почти по памяти - из-за слезящихся глаз было ничегошеньки не видно. Выдохнув последнее слово, я решительно утерла рукавом лицо и жадно впилась взглядом в каменное изваяние, окруженное мелом и прочей магической шелухой.
Лимбо не менее жадно вбирало в себя мое тяжелое дыхание, как совсем недавно - мои слова, мой слабеющий с каждым мгновением голос. Что-то происходило вокруг, какое-то незримое движение. Внутри статуи постепенно затеплился огонек. Было странно видеть что-то цветное в этом лишенном красок мире - на определенный момент даже начинает казаться, что так всегда и было, и цвет как явление не существует вовсе.
Огонек между тем засиял ярче и стал расходиться по всему силуэту множеством линий, напоминающим кровеносную систему. Потом я вдруг поняла, что это - сеть трещин, а звука рассекаемого магией камня не слышно из-за разлитого в помещении присутствия лимбо.
Я задержала дыхание. В этот раз - по своей воле.
Я не знаю, как вспышка может быть черной. Но она именно такой и была. Коллапс магической энергии, кульминация накопившегося сопротивления этого мира тому. Когда зрение вернулось ко мне, трещины мироздания уже затягивались, а в помещении не осталось и напоминания о пробирающем до костей холоде.
Только моя шерсть все еще торчала дыбом. Ладно хоть не искрит. Сообразив наконец выдохнуть, я, приглаживая хвост, глянула в сторону пентакля.
...он медленно сел, двигаясь словно во сне. Явно негнущимися руками, глядя на них так, будто видит в первый раз, осторожно, очень мягко и неторопливо, стал стряхивать с себя каменную крошку.
Обсидианово-черная чешуя. Иссиня-черные волосы, чуть вьющиеся. Длиннющие. Янтарно-желтые глаза, особенно яркие из-за черных белков.
Он поднял пылающий рыжеватым золотом взгляд, глядя то ли на меня, то ли мимо. Произошедшее еще не навалилось на него всей тяжестью.
Я не торопилась подниматься на ноги. Мне не обязательно было смотреть на него сверху вниз. Кто из нас главный, и так легко определить по отсутствию пентакля.
- Имя. - мой голос разнесся в помещении неожиданно сильно.
Ящер вздрогнул, подбирая крылья. Его взгляд, казалось, прожигал меня насквозь, такой он стал вдруг направленный.
Я уже набирала воздуха в грудь, чтобы повторить, как вдруг горгулья отозвался. Его голос звучал очень хрипло, но в целом был приятен слуху.
Он сказал:
- Грегор.

@темы: Северный материк, Ровена, Небельштадт, Грегор

13:23 

Новая ветвь

Я едва дождалась тихого шипения, сопровождающего остановку состава. Сиганула в открытую дверь вагона одной из первых. Мне хотелось побыстрее пронестись по до боли знакомому каменному покрытию платформы, напоминающему мне узорчатый панцирь старой черепахи, которая в таинственном ничто тащит на своей спине весь Небельштадт.
Что я и сделала, жизнерадостно гремя колесами чемодана по плиткам. Прохожие отскакивали в сторону, кто-то смотрел на меня с пониманием, но больше - с типичным вежливым (и не очень), каким-то очень городским, удивлением, граничащим с осуждением.
Мне было все равно. Я наконец-таки вернулась - пусть и больше по делу, чем из-за праздника. Что бы кто ни говорил, а в этом городе и воздух слаще, и небо роднее. Меня практически разрывало от непонятной радости, хотя, казалось бы, с чего радоваться, имея за плечами серьезные учебные долги, живя на съемной квартире (пусть и в неплохом районе) с дикой художницей (и под словом "дико" я имею в виду не оторванность от цивилизации) из-за проблем с семьей, которые год от года становятся лишь больше? Да и праздник этот в конечном итоге - лишняя зарубка, показывающая количество лет, пласт за пластом разделяющие меня и драгоценнейших мамочку с папочкой, чьи надежды я не оправдала.
Элизабет, которую я попросила меня встретить, честно ждала (даже не опоздала ради разнообразия, вот это молодец!) возле одного из фонарей, оперевшись об оный спиной. Судя по изможденному лицу девушки, местами испачканному краской, сессия худфака честно пытается ничем не уступать нашей. Я невольно глянула на свои руки, покрытые мелкими порезами, ожогами и чернилами.
Студенты. Что с нас взять?
Элиза наконец заметила меня, оттолкнулась от фонаря и, отчаянно зевая, зашагала навстречу:
- Знаешь, ты могла бы и предупредить, что поезд задержится. - в голосе юной художницы звучал упрек, - Магия магией, но я ни за что не поверю, что ты там со своими заклинаниями и древними книгами забыла о благах цивилизации.
- Ну, может и не забыла... - протянула я, отводя взгляд, - Мой телефон несколько... не дожил до возвращения в родные пенаты. Но он передавал тебе привет и просьбу не скучать!
Моя собеседница только устало усмехнулась, аккуратно стаскивая с моего плеча сумку. Чтобы напомнить ей о наказуемости инициативы помогать, я не стала сопротивляться.

- ...ну а потом я ему и говорю: конечно, голема-то ты и не приметил!
Элизабет выронила карандаш, гомерически захохотав. Впрочем, этот смех вполне сочетался с ее до фига творческой внешностью - все эти растянутые футболки, драные джинсы, килотонны фенечек, подвесок и расточек во встрепанных волосах... В общем, сразу видно - перед тобой не чушь подзаборная, а чрезмерно креативная личность.
- Ладно, друже. - я невольно гыгыкнула, еще раз прокручивая в голове окончание своей недавней истории, - Я в ванную.
В самом деле, Ардвиз как город всем хорош, кроме одного - помимо чрезмерного количества магии, в которой почти захлебываешься, там практически отсутствуют современные удобства! Сортир во дворе, душ на отшибе - короче, тьма и варварство. Видят высшие силы, к концу семестра душу готова была продать за возможность просто поваляться в ванной.
К счастью, душу продавать не пришлось. Что к лучшему, а то еще б выяснилось, что у меня ее и впрямь нет, как любят говорить некоторые.
Мурлыча подцепленный где-то в пути мотив (музыка не болячка, подцепить не стыдно), я стащила с себя одежду, побросав в корзину для грязного белья, и едва не запрыгнула в ванную, сразу же включив на полную горячую воду. Откинулась на спину, прикрыв глаза. Хо-ро-шо.
Напряжение последних дней постепенно сходило. Я была в привычной обстановке, бежать уже никуда не надо. Шум бьющей из крана воды успокаивал, настраивал на умиротворенный лад. Можно было наконец-то обдумать свои дальнейшие действия без горячки предстоящего длительного путешествия.
...итак, восстановим для начала события. Господин Людвиг, чтоб ему икалось, решил, что в этом году по прикладному преобразованию форм будет с меня спускать даже не то, что по три шкуры за раз - а просто не даст жизни. Так и сказал, мол, дражайшая Ровена, скотина ты ленивая, или берешься за голову и делаешь к концу семестра такой проект, чтоб за душу взяло, или берешься за задницу и вылетаешь из академии пушечным ядром.
Ну, почти так сказал, разумеется. Он же преподаватель, ему нельзя. Но и я не дура, подтекст секу чутко.
Я опустилась ниже, так, что вода оказалась у меня едва ли не на уровне глаз, и сердито выдохнула. Дыхание бойкими пузырьками устремилось вверх. Мне немного полегчало.
Собственно, суть как раз в том, что вылетать мне нельзя - да и не хочется. Если вылечу, меня не только родители убьют, как настоящий позор семьи - я сама себя раньше укакошу. Потому что ну хрен бы с тем, что я не такая замечательная, как младший, но выучиться-то хотя бы надо, да?
Догулялась, чтоб меня духи за зад закусали.
Но во всем плохом есть хорошее. Вот и у меня есть план. В меру самоубийственный, без меры оригинальный и совершенно безумный. Так уж сложилось, что, в прошлый свой приезд шатаясь по подворотням центра Старого города, я нашла настоящего представителя расы горгулий.
Горгульи... Прорыв в создании живых существ, и вместе с тем - чернейший позор на истории магического сообщества в целом. Это сейчас их создание отслеживается и регулируется, а права - защищаются. А когда-то давно эти создания, чьим самым ценным умением было проваливаться в лимбо (прослойка субреальности духов между нашим миром и неизвестностью) были более бесправными, чем иные предметы интерьера, как я поняла из некоторых текстов. Например, если вспомнить приведенные Овидием Разумным цитаты из весьма сомнительного произведения да Сильвы "Двадцать дней пира"... Впрочем, наверное, лучше не вспоминать. А ведь все из-за одной занятной особенности горгулий - умирая или находясь при смерти они каменеют. Во втором случае через некоторое время их можно из этого состояния вытянуть, но только искусственно. Сами выбраться из каменного плена способны, исходя из доступных сведений, единицы.
Короче говоря, думаю, более чем очевидно, что за счет этого маги, подчас настоящие извращенцы, отрывались на бедных горгульях как могли? И ведь собираемые некоторыми сады изваяний были еще не самым страшным, что для бедных зверушек выдумывали их жестокие хозяева...
Я дотянулась ногой до крана, нащупала пальцами выключатель. Комнату тут же наполнила какая-то очень гудящая тишина. Сквозь нее я слышала, как из комнаты Элизабет орет музыка, а сама собачка на кухне перекривает в телефон грохочущий по квартире гроул солиста очередной группы, по которой эта гений бумагоизведения тащилась на данный момент.
Но даже это не могло меня отвлечь от размышлений. Я напряженно вспоминала.
Я нашла его совершенно случайно. В крови бушевала ударная доза алкоголя, желание подвигов перевешивало легкие опасения за свой бесценный зад, ноги сами несли меня все дальше от оживленных улиц, как вдруг я обнаружила, что иду мимо старого здания Театра Теней, ныне закрытого. Авристий, прежний хозяин, погибший при загадочных обстоятельствах, после себя наследников не оставил, а никто другой не захотел возиться. И в итоге и без того популярную лишь в кругах особо торкнутых лавочку прикрыли. Инспекторы из Небельштадтского представительства магов все обнюхали на предмет опасной магии, ничего не нашли, и здание бы снесли, но, кажется, за него вступился кто-то из верхов - стоит же ведь еще почему-то.
О том, что подобная вылазка может плохо кончиться, я не думала - напомню, что дело было после ну очень большой попойки. Так что единственным ведущим чувством было бескрайнее любопытство, помноженное на бескрайнюю же от выпитого храбрость.
Как я преодолела высоченную ограду, как вообще дошла до здания - этого я не помню. Но судя по порванным на жопе штанам - не так филигранно, как хотелось бы. Чертовы шпили забора, а.
В общем, внутри было пыльно, темно и не шибко-то и интересно. Зато мрачности и готичности - хоть жри тем, на чем джинсы порвались. Но меня же было уже не остановить. Вдоволь набегавшись (ходить медленно было все же как-то не по себе слегка) по пустынным холлам (пару раз навернувшись и поотшибав себе драгоценные коленочки), я ввалилась в зрительский зал. Пошаталась меж рядов, распугала (и чуточку испугалась) крыс, услышала сверху писк летучих мышей, оценила размер люстры, в которой они устроились, и со сдавленными матами ушаталась в сторону сцены. На сцене развила успех, несколько раз провалившись - доски совсем прогнили. Решила, что с меня хватит, и закулисье будет последним, что я проверю.
Ага, как же.
Я бы могла сказать, что дело было во вновь вернувшейся храбрости, но увы, причина более прозаична - я заблудилась. Сваленные декорации, какие тряпки, огрызки реквизита - наверное, все это барахло не растащили только из-за его абсолютной бесполезности. Из-за крупных декораций было трудно сориентироваться, где меняются помещения, а где лабиринт создается этими на редкость убогими лесами-замками и прочим. Запнувшись об очередной элемент обстановки, я как следует впаялась в дверь, которая от такой наглости беспомощно распахнулась (это потом я узнала, что случайно выдрала хлипкий замок с мясом). В итоге я оказалась в неком помещении, назначение которого было трудно понять из-за того, что почти вся мебельная наполняющая была прикрыта кусками ткани. Я остановилась передохнуть возле одного такого бесформенного нечта, неудачно оперлась локтем, материя поехала, и я свалилась на пол, еще и запутавшись с пьяных глаз в этой пыльной тряпке. В процессе усложнила себе задачу, стащив ненароком материю и с соседнего предмета. Хрипя далекие от цензурных вещи и неистово кашляя и чихая, я высвободилась из импровизированной ловушки. Так и сидя на пятой точке, я оглядела плоды своих стараний. Справа от меня оказалась обычная тумба. А вот слева...
Выругавшись так, что вся предыдущая брань, наверное показалась отрывком из светской беседы, я дернулась в сторону и врезалась в тумбу, так и замерев (и, кажется, протрезвев). На полу слева, освобожденная от закрывающей ее ткани, лежала статуя. Некий скульптор сумел изваять в камне, похожем на обсидиан, живое страдание. Некий молодой мужчина непонятной мне расы замер, лежа на спине; на середине движения остановились его вскидываемые в попытке защититься руки. Я долго не могла отвести взгляд от когтей, увенчивающих тонкие и аккуратные, как у пианиста, пальцы. Длинные волосы неизвестного отброшены назад, лицо искажено неподдельной мукой. Крылья неловко подмяты под тело, вся фигура в целом кажется отмеченной печатью безысходности.
Я подползла поближе, всматриваясь в аккуратные черты лице рептилоида. Аккуратно коснулась витых рогов.
Мое зрение, слегка дробящееся из-за остатков спиртных эманаций, все еще гуляющих по телу, вдруг выцепило занятную вещь. И тогда я просто заорала, потому что это был натуральный перебор.
Потому что существо было живое.
Это потом, отдышавшись и слегка раздумав умирать от инфаркта я вдруг сообразила, кого мне напоминает создание. А сначала я чуть не умотала оттуда, роняя проклятущие драные джинсы.
Я вдруг сообразила, что вода давно остыла и, по-прежнему ногой, потянулась к выключателю.
Его-то я и расковыряю, верну в привычное живым существам состояние. И пусть только эта срань профессорская попробует сказать, что возврат горгульи из ее натуральной формы не является сложным процессом преобразования!

@темы: Элизабет, Северный материк, Ровена, Небельштадт, Грегор

Raise Her Hands

главная