Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: сириус (список заголовков)
00:01 

- Хочешь, я посмотрю на линии вероятностей? - маг широко улыбается, перекидывая из ладони в ладонь складной нож.
Я с улыбкой поспешно качаю головой, потому что этому энтузиасту только волю дай - всё испортит своими прозрениями, достоверность которых бабка надвое ворожила.
- Спасибо, Конрад. Ты мне и так ужасно помог. - я проверяю, не оставил ли на столе что-то из вещей, пока мой собеседник заходится в счастливом смехе.
- Вот уж точно "ужасно"! - он так наклоняет голову, что прядь волос закрывает его левый глаз, - Ты, вроде, ещё не настолько стар, чтобы... ну...
Ваятель артефактов совершил несколько неопределённых пассов руками, которых, по его мнению, было достаточно, чтобы я всё понял. Удивительно, но я понял. Наверное, в шарады он так же хорошо играет. Пока я размышлял, юноша наклонил голову в другую сторону, и непослушная прядь прикрыла уже его правое око. Думая о том, что есть в этом сходство то ли с маятником, то ли с метрономом, я, наконец, обрёл согласие с собой в мыслях и пожал плечами:
- Дело не в возрасте.
- Тут ты прав, ошибиться можно и пока голова варит. - болтливый мастер ковырнул ножом что-то, пришкварившееся к его половине стола.
Я не успел заметить, когда он раскрыл нож. И я не хотел бы делить с ним этот стол в работе. Хотя я безусловно считаю Конрада неплохим парнем. У него просто скверное чувство юмора.
- Ты просто не любишь женщин. - я постарался заметить это как можно аккуратнее.
Маг волнообразно шевельнул бровями, не отрываясь от увлекательнейшего занятия.
- Кто сказал? Я их очень даже люблю! Но дозированно и лишь определённым образом. - почувствовав изменение моего взгляда, Конрад воззрился на меня с искреннейшем недоумением и толикой возмущения, - Ну, что? Никто не в накладе, потому что ни у кого из нас нет шанса испортить друг другу жизнь! Серьёзно, ещё никто не жаловался!
Моя медленно расползающаяся улыбка столь же медленно, но неотвратимо портила коллеге боевой настрой.
- Да пошёл ты. - сочно заключил он, щурясь на меня как на предателя, - Этот случай не в счёт! Я единственный раз не спросил о справке о психическом здоровье - и вот на тебе...
Мой собеседник тоскливо вздохнул, почесав рукоятью ножа в затылке.
- Как мне тебя отблагодарить? - новая попытка вернуть разговор в верное русло.
- Фруктов принеси. - отмахнулся молодой мастер артефактов, - Ну, ты знаешь. Груш, там, всяких.
Что правда - то правда. Сладкие фрукты Конрад мог уминать пакетами. Уверял, мол, из-за работы всё, заставляет много думать. Но я знаю, что юноша просто любит сладкое.
- Я всё ещё могу сказать тебе...
Договаривал приятель уже в закрывающуюся за моей спиной дверь. Я действительно не хочу знать наперёд.

- Ты опоздал. - пробубнила хмурая лиса откуда-то из кокона шапки и шарфа, - Ещё немного - и пришлось бы искать не меня, а моё задубевшее подобие.
- Я бы узнал тебя и так. - поправляю наскоро застёгнутое на выходе из подземки пальто (вышел бы как есть - и остался бы без ушей, ибо леди во гневе строга), - Извини, извини меня, пожалуйста. С меня чай, хорошо?
Всю дорогу до ларька, где продают лучший в этой части города чай, а после - до самого её дома Линда хранит молчание. Мне остаётся лишь гадать, какие мысли посещают её голову.

***

Знать бы, какие мысли варятся в этой лохматой рыжей башке алхимического гения. Поверить не могу, что прошло уже столько времени. Куда оно утекает? Терренс вымахал ещё больше. Уже выше меня. Меня всегда пугало то, как быстро меняется мир вокруг меня. Ужасно быстро.
- Линда?
Я обернулась. Сириус протянул руки. Он всегда делает эти маленькие вещи. Подаёт мне руку. Вешает мою одежду. Угощает чаем, пропускает вперёд себя, находит для меня свободное место в общественном транспорте... Всё это. Легко и естественно, будто бы однажды просто назначил такое поведение своей привычкой. Не знаю, почему я ещё не привыкла.
- Спасибо. - я позволяю ему взять мою куртку, - Ты голодный?
- Я? Да, похоже на то. - кот одаривает меня усталой улыбкой, - Сама знаешь, ближе к праздникам сваливается много работы.
А то.
- И вот ещё что. - его голос заставляет меня обернуться.
Сириус смотрит куда-то в пол. У него спокойный и отрешённый вид - именно эта мимика мага всегда пугала меня, потому что я совершенно не знаю, что она означает и к чему приведёт. Поэтому я складываю ладони на поясе и терпеливо жду. Рыжий ещё некоторое время рассматривает пустоту, потом тянется к своему пальто и выуживает из кармана какой-то тканевый мешочек.
- Я. Вне зависимости от того, как всё пойдёт дальше, прошу тебя принять эту вещь и сохранить её.
Чем дальше, тем мне страшнее. Словно в неясном сне я киваю и заторможенно протягиваю руку. Снова заулыбавшийся алхимик вкладывает в неё свой пугающий подарок. Я подношу руку ближе к лицу, второй неуверенно тереблю вязь шнурка, ослабляю узел, переворачиваю мешочек...
На подставленную ладонь выскальзывает кольцо. Я понимаю, что дышать это уже не такой мой талант, как раньше, но из вежливости не падаю в обморок. Думаю, более исправное принятие лекарств сделало меня устойчивее. Я рассматриваю украшение. По серебрящейся металлической полоске следует узор из линий и угловатых элементов, в которых я угадываю звёзды. Вновь оглядываю рисунок - но уже с узнаванием. Это Псы-близнецы. Меня посещает догадка, и я торопливо прокручиваю кольцо в своих не очень послушных пальцах. Так и есть - постепенно рисунок смыкается с другим, плавно в него перетекая. И это Волки-близнецы.
- Они никогда не делят одно и то же небо. - шепчу я, и у меня щипет в глазах, - Они же "разделённые" созвездия...
- Даже если. - голос у Звездочёта такой, что я точно знаю, кто тут в комнате улыбается грустно, - Если мы не будем рядом. Как бы там ни повернулось в очередной раз колесо жизни. Я хочу, чтобы ты знала и всегда помнила, что ты - единственная, кого я знаю, кто способен сделать осуществимыми невозможные вещи.
- ...храни тебя Высшие силы, если ты прогадал с размером. - ворчу я, понимая, что не могу перестать улыбаться сама.
Сириус негромко смеётся.
- Из нас только ты творишь чудеса! Не требуй от меня слишком многого.

@музыка: Daniel Licht feat. Mary Elizabeth McGlynn - Now We're Free

@темы: Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда, Конрад

23:18 

В подземной части замка ужасно холодно. Это навевает воспоминания - как обычно, нечеткие - и подспудное сомнение, что даже там, где я был раньше, такого холода не было.
Оно и понятно, на самом-то деле.
Я выдыхаю, отклоняясь назад и слегка запрокидывая голову. Каменная кладка под ладонями просто ледяная. И в другое время я бы ни за что не стал на таком полу сидеть, но я откровенно устал бегать между стопками книг, столом письменным, столом с ретортами и... колбой. Поэтому я так и сел перед последней, обложившись книгами и некоторыми составами. Еще где-то была коробочка с разными мелками, но я ее потерял из виду пока что.
На нее невыносимо смотреть. И еще более невыносимо ходить мимо - и не смотреть. Взгляд притягивают тоненькие-тоненькие запястья, застывшие кольца светлых волос. Кристаллизовавшаяся магическая энергия была мутной и немного голубоватой, но содержимое было видно прекрасно. Хуже всего было смотреть на лицо. Отчасти потому, что оно, как и достаточно большая часть тела, было изуродовано страшными ожогами. Отчасти потому что она напоминала. Так ужасно напоминала.
Тонкие руки. Тяжелые завитки густых волос. Выхваченное из времени движение складок легкого светлого платья.
Если вести взглядом снизу вверх, от подола - к горлу, то грудь немилосердно сдавливает. Кажется, что вот-вот прорвет плотину, и воспоминания наводнят мой разум.
А потом я смотрю на лицо. В груди сжимает туже, я ужасаюсь жутким шрамам. И понимаю: не похожа, не похожа, не похожа.
Должно становиться легче. Но мне не становится. Каждый раз, когда я нахожусь возле Офелии, мне очень тяжело. Но отказать Александру? Серьезно? Я бы поглядел на храбреца. Помнится, где-то в веренице миров, которые были для меня пристанищем, бытовало поверье, что у кошек девять жизней. Если это так, то я уверен. Уверен, что.
Эта жизнь - последняя. Я не буду рисковать ею зазря.
- Сириус.
Неприятно вздрагиваю! Легок на помине. Я медленно оборачиваюсь.
- Добрый вечер, Александр.
Лис усмехается мне в ответ - одним уголком рта; более ни единый мускул его лица не дрогнул. Глаза остались холодными. Гораздо более, чем каменный пол подо мной.
- Как успехи? - тон моего собеседника приобретает некоторую будничную деловитость, от которой у меня довольно явно электризуется шерсть на хвосте.
- Мне... - прочищаю горло, потому что голос сел, - Нужно больше твоей крови.
Твоей. Он сказал обращаться к нему на "ты". "Нам придется продолжительное время работать, Сириус. И в сложившейся ситуации нет нужды в постоянном этикете, он лишь тратит время", сказал тогда вампир.
Александр кивает и подходит к столу. Безошибочно находит нужный сосуд и не менее безошибочно находит правильное лезвие. Как и все, наверное, существа, имеющие за плечами не один век жизни, мужчина никак не реагирует на чувство боли. Его лицо, пока он делает надрез, не меняется, только сосредоточенный взгляд желтых глаз направлен на предплечье.
- Есть некоторый прогресс. - сообщаю я ему, пока Король Небельштадта занят, - Кто бы ни сотворил это заклинание, он, вероятно, пытался запутать даже сам себя. Я, наконец, понял, откуда здесь такое серьезное искажение. Из-за общего фона это оставалось незаметным, но ваш колдун не просто покорежил линии силы, подтянув их ближе - от нескольких идут едва заметные отростки.
Бывший правитель города слушает меня внимательно, не перебивая. Он закончил с кровавыми процедурами, и теперь внимательно смотрит на меня. В горле стремительно пересыхает, я как будто пустынный песок лизнул.
В отличие от книжных персонажей схожего толку, Александр никогда не перебивает, в особенности репликами "мне это не важно, ближе к сути". Он жадно слушает любую информацию, какую только я способен дать. Все, что касается его жены - важно. Не могу не ощущать понимание этого подхода.
- Если разбить цепь заклинания, то эти каналы с одной стороны останутся разомкнутыми. Что тогда будет? Это вопрос. Я понемногу снимаю слои защиты - для этого мне нужна кровь. Но с определенного момента мне может понадобиться некоторая... помощь.
Он молчит. Молчит и смотрит на меня. Никогда не знаю, о чем он думает.
- Я - алхимик, Александр. Какие бы знания ни остались в моей голове по прошествии лет и перемещений, в этом мире я всего лишь алхимик. И не смогу нести ответственность за последствия, выходящие за рамки моих возможностей.
- ...я понимаю. - наконец отзывается вампир.
И я снова начинаю дышать.

Я иду по улице и меня здорово знобит. Подолгу находиться в замке аристократии северной столицы невозможно. Уходя, я едва нашел в себе силы ответить на обращение Виктории, встреченной в основном зале. С появлением отца и особенно в его присутствии вид у ледяной девы пришибленный. Мне грешным делом начало казаться, что она мне даже немного сочувствует. Насколько это для нее возможно.
На улице сыро, туман глушит звуки. Пахнет приближающейся грозой. Я обещал, что сегодня снова останусь ночевать у Линды. Немного развлекаю себя мыслями о том, как полусонная лисица откроет мне дверь, окинет меня хмурым взглядом и впустит в свою квартиру. Обязательно сделает чай и, пока я буду пытаться согреть о чашку непослушные с уличного холода и волнений руки, встанет за моей спиной. Потянет носом воздух и ворчливо заметит, что от меня снова пахнет смертью.
Линда, я и выжил-то только потому, что была ты. И женщина из моих снов не тревожит меня наяву только потому, что твой сухой и хриплый голос гонит прочь образы звонкого, точно отлитого из серебра, смеха. И непослушные завитушки темных волос совсем не похожи на светлые пряди.
И когда я пью твой апельсиновый чай, я понимаю, что, в сущности, прошлое постепенно уходит, куда ему положено.
И я продолжаю дышать.

@темы: Сириус, Северный материк, Офелия, Небельштадт, Виктория, Александр

23:14 

Я никак не могла найти нужное лекарство. Тело била крупная дрожь, конечности то и дело норовили меня подвести.
Как... неудобно. Меньше всего мне хотелось, чтобы Сириус это видел. К счастью, кот вроде бы давно спит, может и не услышать...
Очередной пузырек выпал из шкафчика и с тихим звяком упал на пол. Может, даже разбился. Мне было плохо видно, перед взором то и дело расходилась черная паутина, то густеющая, то слегка расплывающаяся.
Я медленно выдохнула. Нужно было срочно брать себя в руки; иначе все мое мероприятие по поиску лекарства могло пойти крахом. А это сулит последствия куда более страшные, чем я испытываю прямо сейчас. И куда более постыдные.
- Ну же, ну же... - я и так пыталась говорить негромко, но выходил какой-то отчаянный шепот, даже, скорее, тихий хрип, оформленный в слова, - Где же ты...
Просто мрак. Столько разных скляночек-баночек, назначения части из которых я уже даже и не вспомню, а нужной - самой важной! - я найти не могу. Не могу, и все тут. Видят высшие силы, я пытаюсь, но.
Искомый препарат оказывается убранным неожиданно далеко. Я почти потеряла надежду, когда мелькнула знакомая банка. Я тут же выхватила ее из шкафчика, едва не выронив на пол следом за предшественницей. Стараясь дышать - уже все равно, как, лишь бы воздуха мне! - я с трудом, едва справляясь с собственными конечностями, откупорила емкость и перевернула над своей рукой. На ладонь выпал сиротливый огрызок таблетки. Оставшаяся от прошлых приемов половинка.
Я застонала. Поверить не могу! Это ж надо так себя избаловать! Некоторое время все стабильно - и вот, пожалуйста. К хорошему быстро привыкаешь.
Если доживу до завтра.
- Линда.
СОНМ ПОБЕРИ! Я моментально выронила, да что там, почти бросила и склянку, и пол таблетки, и пробку. Круто развернулась, прижимая руки к груди, чтобы так сильно не тряслись.
Из-за марева, застилающего зрение, и росчерков собственных, падающих на лицо, волос я почти не видела лица Сириуса.
- Не... - голос, как и конечности, подчинялся так себе, но большего мне не было нужно, - Не с-смей ко мне... ко мне подкрадываться! Слышишь?!
Попытка покричать тоже не очень-то удалась, но мысль я до кота, кажется, донесла. Если не мысль, то собственное поганое состояние точно.
Поздно стыдиться, дура. Поздно.
Однако маг и не стал больше ничего говорить. На руки он меня, невзирая на слабые протесты, взял совершенно молча. Я рефлекторно вцепилась в обнаженные плечи кота, равно напуганная и ситуацией, и сменившимся положением в пространстве. Мужчина же совершенно спокойно донес меня до моей комнаты; дотащив мою полубессознательную тушку до кровати, Сириус склонился было, чтобы положить, откуда выросло, но я только протестующе пискнула, вцепившись в мага еще крепче. Только не спать, только не в одиночестве и в темноте оставаться!
Тот на мгновение замер, потом, тихо вздохнув, сел на кровать сам, меня оставив гордо возлежать на его коленях. Ну... ладно. Не очень гордо.
Я замерла, отцепившись, наконец, от кота. Сложила руки на животе. Поднимать взгляд я не решалась. Больше всего на свете я боялась сейчас увидеть выражение лица Сириуса. Сейчас одинаково ранили бы и равнодушие, и жалость. А если отвращение, тогда вообще жить-то как и зачем с этим?
Меня хватило только на жалобный всхлип. Ужасно, все просто ужасно.
- Ш-ш... - Сириус мягко ткнулся носом в мои волосы, - Спокойно. Все будет хорошо. Ты не одна...
Я неуверенно шевельнула ухом, с трудом сглатывая вставший в горле ком.
- Да-да, серьезно. Я тебя защищу от чего угодно. - продолжал негромко вещать маг, - Просто поверь мне, пожалуйста.
Нет, я так не могу. Я несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от мешающих видеть слез. Я должна увидеть. Так что, решившись, я подняла голову, взглянув на лицо собеседника.
Луна - не лучший источник света, но привыкшие к темноте глаза улавливали очертания на достаточном уровне.
Взгляд кота можно было описать разве что словом "болезненный". На лице мужчины застыло непонятное, мучительное, ждущее выражение. Неужели ему так важно мое доверие?..
Сириус аккуратно убрал с моего лица съехавшую прядь.
- Скажи, ты мне веришь, Линда?..
Он что, правда боится, что я скажу "нет"?
- Я...
Пус-стота!
- Я верю тебе.
- Это хорошо. - Сириус улыбнулся, прикрывая глаза, - Все хорошо. И будет хорошо.
Он притянул меня к себе поближе.
Ну, может, и будет.

@темы: Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда

01:21 

"Так зачем же тебе менестрель, королева?"

Я уже протянула руку к кнопке звонка, но тут заметила, что дверь закрыта неплотно. Стараясь не поддаваться моментально включившейся паранойе, я потянула ручку.
Дверь послушно открылась. Прихожая была пуста. В квартире тихо. Я напряглась, но отступать было уже поздно. Да и глупо. Прижав уши к голове, я шагнула внутрь. Если бы здесь были воры, они бы выдали себя шумом, дверь-то открывалась тихо.
Наверное.
Я направилась к гостиной, готовая почти к чему угодно.
...он спал на диване. Судя по всему, вырубился от усталости прямо там, где лег. Рыжие волосы разметались по подлокотнику, на котором покоилась голова мага. На лице застыло выражение бессильной муки.
Я подошла ближе, не решаясь окликнуть Сириуса. Наверное, мне стоило выдернуть его из сна, но я не была уверена, насколько имела на подобное право.
И тут он заговорил. Мое сердце екнуло, отчего-то болезненно сжавшись.
Рыжий до неприличия маг произнес всего одно слово:
- Королева.
Я замерла, нещадно кусая губу. Сама не знаю, почему, но мне вдруг стало очень неловко, неуютно... и жутко, жутко неприятно. Я ведь действительно ничего о нем не знаю. Кто окружал его в той, прошлой жизни? И уйдет ли он сразу, как только вспомнит, откуда и кого потерял?
И...
- Сириус. - окликнула я кота, прежде чем успела подумать.

Я перебирал склянки отработанными движениями, полностью погруженный в мысли о предстоящей работе. Нужно было дочертить звездную карту - фрагментарно она была отчерчена, оставалось только собрать все воедино.
Предвкушая тяжкий, но приятный труд, я переставлял колбы - оставлять лабораторию в беспорядке было недопустимо. Чем меньше я оставляю возможностей для аварийных ситуаций - тем лучше. По крайней мере, так показывает практика.
Донесшиеся из коридора торопливые шаги я отметил не сразу. Сначала просто пропустил мимо ушей, наверное, списав на очередного слугу. Здесь были очень, очень расторопные слуги. Выпоротым быть не хотелось никому.
Но шаги прервались возле лаборатории. Через мгновение дверь распахнулась.
Шелестящая по полу длинная юбка. Золотые узоры на кремовой ткани. Вьющиеся волны нежно-розовых волос. Медленно опадающее на подол перо.
- Звездочет! - ее голос, шелково-нежный, дрожащий перетянутой струной.
Так много отчаяния.
- Я слушаю, ваше Величество. - я склонился в поклоне, - Чем могу быть полезен?
- Звездочет... - снова повторяет она, уже почти плача, - Спрячь меня, Звездочет, он меня убьет...
Я не помню точно, что было дальше. Я помню, что я помог ей. Что ворвавшийся король, почти ощутимо полыхающий своей яростью, не нашел свою перепуганную насмерть супругу. Но как это было? Что я говорил ему? О чем тогда думал?
Я не помню.
Я помню, как помог ей выбраться из потайного шкафа. Как она вытирала слезы закованной в светлую ткань перчатки рукой. Я даже не помню, какого цвета были ее глаза. Но в памяти прочно отпечатались блеск дрожащих на ресницах слез и нервно закушенная губа, вся в трещинках.
- Как... как я могу отблагодарить тебя, Звездочет?
- Мое имя - Сириус, госпожа.


- Сириус.
Я открываю глаза, содрогнувшись всем телом. Лишь спустя мгновение соображаю, что позвавший меня голос куда ниже, чем звучавший во сне. И разбавлен уже ставшей знакомой теплой хрипотцой.
Соображать-то соображаю, но ушедший сон оставил после себя слишком много... кроме конкретных картин. Сердце надсадно колотилось, а глаза нещадно болели. Что бы мне ни снилось, это было очень, очень-очень тяжело.
Приподнявшись на локте, наконец-то осознаю, что надо бы на зов отозваться. Отреагировать, там.
- Линда... - я поднимаю взгляд на девушку, потирая рукавом глаза (по очереди, разумеется, чтобы видеть собеседницу).
Она стояла возле дивана, на котором я, видимо, и отключился, опрометчиво решив отдохнуть. Судя по куртке - только с порога и...
- Как ты сюда вошла? - я сел, глядя на лису, наверное, со смесью недоумения и настороженности.
- Входная дверь была открыта. - Линда махнула рукой в сторону коридора, - Я забеспокоилась, вот и вошла. Извини.
Она помялась, глядя себе под ноги.
- Я... мне уйти?
- Что? - я аж растерялся от этого вопроса, - Нет, конечно нет. Я рад, что ты зашла.
Боль в любом случае пройдет. Это не повод запираться в себе и отталкивать тех, кто действительно хочет помочь.
Я улыбнулся лисичке, поднимаясь с дивана.

@темы: Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда, Королевна, флэшбек

04:03 

Весна совсем близко, Звездочет.

Третий месяц зимы важно шествовал к концу, и холод в последнее время пошел на спад. На улице было хорошо.
Кажется, я начинаю привыкать к Небельштадту.
Забавно. Привыкать и осваиваться - разные вещи. Освоился я быстро. Я чувствовал в себе это - непонятную привычку к смене мест. Наверное, я был тем еще бродягой.
Наверное, я даже не слишком изменился.
Представительство магов все-таки нашло для меня жилье, так что я окончательно слез с шеи Линды. Теперь у меня и работа своя, и жилье... только в последнем я все равно провожу чудовищно мало времени. Если я не занят, то либо в библиотеке, где меня уже знают и встречают, как старого знакомого, либо гуляю, изучая свое новое место обитания.
Мне здесь, пожалуй, нравится. Я не знаю пока, как насчет мира в целом, но этот холодный северный город с его сохранившейся с давних времен архитектурой, вызывал у меня симпатию. Здесь меня почти не покидало ощущение, будто бы я немножко в сказке. Дело было даже не столько в архитектуре и богатой на легенды и откровенные байки истории города, хотя они, понятное дело, не могли не влиять на восприятие. Суть была в самой атмосфере города, в том, как его жители между собой общаются. В том, что здесь различные странные, неожиданные и, что самое необычное, чаще всего приятные события случаются еда ли не каждый день.
Нет, я не наивный идеалист. У города, как у любого видимого нам небесного тела, есть и обратная, теневая сторона. И в Небельштадте хватало своих темных переулков, где происходили страшные вещи и куда лучше не соваться, даже если ты и способен за себя постоять. Полиция здесь хорошая. Но о них как-нибудь в другой раз.
Эта дивная ночь располагала к чему угодно, но не мыслям о противостоянии местной полиции и чудовищ в их любом обличье. Хотелось полной грудью вдыхать прозрачный воздух, хотелось шагать почти наперегонки со своей тенью под узорчатыми фонарями, отбрасывающими удивительно теплый золотисто-оранжевый свет. Хотелось, в конце концов, пройтись по пустынным аллеям старого парка с его словно вручную изящно выгнутыми стволами деревьев, с его ажурными оградами и странными скульптурами и беседками. Ни одно посещение парка на моей памяти не обошлось без того, чтобы я увидел в нем что-то новое. Что-то новое или в прямом смысле - или в качестве переосмысления старого.
Так вышло и в этот раз. Я, неспешно прогуливаясь по гулким камням парковых дорог, внезапно поймал себя на том, что понятия не имею, куда занесла меня моя удача. Ничего знакомого не было ни в силуэтах деревьев, ни в контурах окружающего мира. Совершенно точно - сюда я никогда не заходил. Понимаю, как смешно это звучит, но память на местность у меня достаточно хорошая.
Решив дать себе возможность передохнуть, я сошел с тропы. Всем известно, что в сказках приключения начинаются именно тогда, когда сходишь с дороги. Наверное, я достаточно пришел в себя, чтобы этих самых приключений хотеть. На относительном расстоянии, едва угадываясь в ночном мраке, проступали контуры чего-то массивного, судя по очертаниям - фонтана. Отличное место, чтобы передохнуть и обдумать свой дальнейший путь. И лишь подойдя немного ближе, я осознал, что место уже оккупировано.
Кто бы ни улыбался, наблюдая за жителями этого мира, он явно решил не оставить мои смутные надежды без ответа.
Прямая спина. Руки сложены на коленях, но это - жест не покорности. Это обманчивый покой хищника, берегущего силы на последний, смертельный прыжок.
Я не торопился подходить. Стоял в отдалении, прислонившись к дереву, и смотрел. Не мог не смотреть.
Ее фигура, казалось, чуть светилась, будто бы отражая лунный свет. Возможно, только поэтому она и стала мне заметна, иначе... Откровенно говоря, я сразу понял, кто передо мной. Не хочется углубляться в нудные перечисления слухов, фактов и домыслов, что открывались мне по мере проживания здесь. Не хочется и пояснять, какими именно путями шел мой склонный к моментальным анализам происходящего разум. Лучше вернемся к романтичной стороне моего рассудка.
Существо, чьему мирному уединению я помешал, живым не было. И даже не из тех соображений, что в таком платье да при такой-то погоде окоченеешь в первые пару часов.
Нужно было это видеть. Ту мраморную неподвижность, затрагивавшую даже складки одежды. Стеклянный, лишенный осмысленности, но исполненный пронзительности взгляд. Живое изваяние, мраморный ангел, кои в этом мире обычно венчают собой надгробия, порой представляя целые скульптурные композиции. Когда девушка чуть шевельнулась, я вздрогнул. Она двигалась настолько неестественно ровно, каждой движение - колебание хрустального маятника. Стоит неизвестной снова застыть, и кажется, будто бы его - движения - никогда и не было.
Мне даже показалось, что здесь, вблизи от этого странного создания, все еще середина зимы, так было холодно. Неприятный такой холод - игольчатый, цепкий. В нем всегда мерзнешь, вне зависимости от того, во что ты одет и о чем думаешь.
Я колебался. Здравый рассудок подсказывал мне необходимость немедленно покинуть чужое одиночество. Однако что-то более глубокое, чем рациональность, более эфемерное, чем тонкая фигура впереди, нашептывало мне остаться.
Увлекшись собственным внутренним конфликтом, я пропустил смещение девушки. Всего мгновение назад она смотрела вверх с каким-то исступленным упрямством, теперь же этот пробивающий насквозь взгляд был устремлен на меня. Это было почти физически ощутимо, почти больно - на грани ощущения. Я не знал, что сказать ей, как объясниться, как... оправдаться? Она просто смотрела на меня, я просто молчал - неуклюже. Глупо. Беспомощно.
Еще одно мимолетное движение. Кладбищенский ангел снова сидел в прежней позе, запрокинув голову. И даже тяжелые пряди светлых волос не шевелились.
- Маг. - шепот, достойный сравнения с шелестом ветра, гоняющего палые листья меж старых могил.
Или с тихим шипением доставаемого из складок одежд ножа.
- Уходи. - продолжила не-живая, почти не шевеля тонкими, бесконечно аккуратно выписанными лунным светом, губами.
Я едва удержал тяжелый вздох.
- Уходи. - повторила она, но, когда я уже сделал шаг в сторону от дерева, неожиданно закончила, - Или присядь. Не люблю тех, кто не способен определиться.
Мне нечего было на это сказать, и я промолчал, ведомый слабым эхом тихого голоса, все еще звучащим в моей голове.
- Прошу прощения, что нарушил ваш покой. - все, на что меня хватило.
Убогая реплика и неловкий поклон. Впрочем, я кот достаточно простой, хоть и жил когда-то при дворе... При каком, пустота побери, дворе?..
Гранит действительно был очень холодным, это чувствовалось даже сквозь одежду. Но интересная компания и слегка гудящие от усталости ноги требовали задержаться.
Она молчала, продолжая смотреть вверх. Я даже не был уверен, слышала ли она меня сквозь саван собственных мыслей. Впрочем, наше молчание не было напряженным. Я прикрыл глаза, чуть шевеля ушами на невесомые звуки ночного парка.
Со стороны моей, с позволения сказать, собеседницы, едва ощутимо веяло легким ароматом цветов. Почему-то это возвращало меня к пасмурным ассоциациям с кладбищем и изящным букетам, кои полные скорби посетители оставляют возле бездушных камней, лишь сообщающих нам о тех, кто когда-то составлял часть нашей жизни. Или, возможно, жизнь.
Дышать стало неожиданно тяжело, хотя в парке воздух был чище, чем за его пределами.
Не люблю запах лилий, не люблю лилии. ненавижу эти бледные цветы со слабыми лепестками. Такие же беспомощные, как и...
- Имя?
Одно слово. Хлеще пощечины, сильнее любого якоря. Оно упало на мои плечи незримым грузом ожидания ответа. Моего ответа.
- Сириус. - я по-прежнему не открывал глаз; как бы я ни старался, а это не поможет избавиться от тревожных полу-воспоминаний.
- Сириус. - она произнесла это неожиданно мелодично, почти нараспев растянув гласные, - Ночами в Небельштадте опасно гулять даже магам. Ты знаешь об этом, Сириус?
И вновь эта странная звонкость, заложенная ею в мое имя. Я все-таки заставил себя посмотреть на девушку. И снова вздрогнул.
Она чуть подалась в мою сторону, упираясь обеими ладонями в ледяной камень. Серебрящиеся в неверном свете пряди замерли, чуть свисая дугами от ее головы до плеч, где опора ключ вновь подхватывала их, плавным изгибом ведя за спину.
Глаза не-живой светились расплавленным серебром, хотя я точно знал, что это не их реальный цвет.
- Никогда такого не было, чтобы одинокому путнику не приходилось бы думать о собственной уязвимости, прекрасная...
Я позволил вопросительной интонации закрасться в полный вежливости комплимент.
- Прекрасная, прекрасная. - лисица, как я теперь понял, изящно соскользнула с моей наивной попытки все же узнать ее имя.
Однако моя фраза, кажется, в целом ее расстроила. Вампирша подобралась, чуть отодвигаясь от меня, и отвела взгляд.
- Однако были времена, - протянула она, - Когда путники уважали ночное время суток.
В этом было куда больше, чем просто ностальгия существа, помнящего иные столетия. В этом звучал лейтмотив размышлений, возможно споров, возможно, не только с самой собой, последнего времени.
- Когда ночь была больше, чем просто смена дню. Ночная мгла была нашей мантией, венцом - луна. - губы девушки тронула улыбка, достойная картины известного мастера, - Когда-то Небельштадт был совсем другим, Сириус.
- Когда-то другими были и вы сами. - я намеренно не сделал акцента на том, имею ли я в виду лишь свою собеседницу или же ее род в целом.
- Верно. - согласилась она, блуждая взглядом между темных стволов деревьев, будто в поиске жертвы.
Хотя, если так подумать, жертва сидела прямо рядом с ней.
- Я - анахронизм? - вопрос прозвучал неожиданно.
Он был лишен кокетства, в нем не было ни капли жалобности, в нем не было любопытства. Лишь строгая попытка констатировать факт через призму чужого восприятия. В данном случае - моего.
- Вы - артефакт. - пожалуй, позволить себе усмешку было действием спорным, но мой характер бывает сильнее меня.
- Вот как. - линии бровей чуть сдвинулись.
Снова повисла тишина. Вампирша не желала никак комментировать мой ответ. Возможно, он ее оскорбил. Возможно, она его обдумывала. А может, отбросила в сторону, как ожившее свое платье. В дальний сундук памяти, в тот его угол, где хранятся прочие такие же, мысли, лишенные для нее какой-либо значимости.
Так или иначе, мы снова молчали. Я думал о том, как странно звучит ее голос. Думал о лилиях и о той тупой боли, которую аромат этих цветов рождал в моей груди. Я видел нежные складки белой ткани. Видел разметавшиеся пряди вьющихся волос. Я не видел лица. И это было больно.
О чем думала собеседница? Какие думы выгнали не-мертвую из-под крыши сюда, в пустой парк? Какие призраки ее воспоминаний бродят здесь? О, я бы очень хотел это знать, пусть нашему знакомству не было и часа.
Иногда в голову закрадывалась крамольная мысль - а не пытаюсь ли я так забить свои болезненные воспоминания - впитывая, словно губка, чужие?
- Удивительно отвратительная ночь, чтобы проливать кровь. - даже поднимаясь с края фонтана, моя случайная знакомая умудрялась не шуршать складками, - Порой мне кажется, что даже луна уже не совсем такая, как раньше. До новых встреч, Сириус.
- Может, хотя бы имя? - очень устало уточнил я, поднимая на нее взгляд.
- Виктория. - существо аккуратно повело плечами.
Виктория. Имя победы. Последнее слово, прозвучавшее в нашей нечаянной беседе.
Последнее слово остается за победителем ли?

@темы: аристократия Небельштадта, Сириус, Северный материк, Небельштадт, Виктория

18:04 

Ночь рождения мира.

Неудачный шаг заставил меня неловко дернуться. Стаканы с тихим шипением сдвинулись, звякнули, слегка столкнувшись. Звякнули и осколки льда, плававшие в ярко-оранжевой жидкости.
Я замерла.
Аккуратно заглянула в комнату.
Вообще, сначала мне показалось, что все мои старания пропали совершенно напрасно. Мужчина с потерянным видом сидел на диване, глядя на свои колени. Он думал, я все еще на кухне, поэтому еще не вернул, как мне казалось, вежливую улыбку. Он поднял голову, задумчиво глянув на окно. Множество мерцающих по всей комнате электрических огоньков бросало цветные блики на Сириуса. И отчего-то его подсвеченная гирляндами фигура, замершая на диване посреди темной комнаты, производила еще более тоскливое впечатление.
Мне страстно захотелось курить. Я даже почти решила уйти обратно на кухню.
И вдруг Сириус улыбнулся. Откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза. И продолжал улыбаться, едва заметно качая головой. Кот запрокинул голову, уставившись на потолок. С каждым мгновением его улыбка теряла в болезненности. Он даже, кажется, что-то произнес, но слов я не разобрала. Я была занята.
Я волновалась.
Коротко фыркнув, я решительно шагнула в комнату (стаканы снова мелодично звякнули). Сириус сел нормально, глядя на меня чуть снизу вверх своими чудными серо-зелеными глазами. Его волосы, лишь чуть менее сумасшедше-рыжие, чем апельсиновый сок в высоких стаканах, прядями заструились по плечам, несколько съехало магу на лицо, но он не обращал на эту мелочь ни малейшего внимания. Он был занят.
Он улыбался мне.
- Знаешь, Линда. - начал он, - Кажется, я праздновал что-то подобное раньше.
- Вот как. - пресно отозвалась я, присаживаясь на противоположный край дивана.
Отставила поднос на стол, молча радуясь, что донесла все-таки. С моими дрожащими руками подобная задачка превращается в компактный перфоманс, иллюстрирующий бытовой ад.
- Я к тому, что все это. - он обвел комнату рукой, - Очень здорово. Так, что я смутно припоминаю какие-то вещи, которые, кажется, вообще раньше считал утерянными. Раньше, в смысле - раньше. До потери памяти.
Он умолк. Потянулся - волосы тут же заскользили по руке рыжеватым водопадом; на них заиграли разноцветные отсветы гирлянд - за стаканом. Взял, отпил немного, прижав от удовольствия уши к голове. Потом наконец произнес:
- Большое спасибо за праздник.
- Было бы за что. - угрюмо буркнула я, подцепляя с подлокотника пульт от телевизора.
По всем каналам, разумеется, новогодние передачи, одна тупее другой, страшное уныние, гостю стыдно показать. Мелькали изображения, сменялись звуковые обрывки. Не то, не то, не то, не то...
- Погоди. - вдруг попросил мужчина.
Мой палец замер над кнопкой, я недоуменно посмотрела на собеседника.
- Хорошая музыка играет. Давай станцуем? - он тут же виновато усмехнулся и добавил, - Я буду осторожен, честно.
Сначала, честно говоря, я хотела изобразить скептицизм всем своим лицом, сказать что-нибудь язвительное и забиться в угол дивана, чтобы даже не думал меня выковыривать. А потом я подумала - а какого, собственно, черта? Даже если не брать во внимание, что уж этот-то меня точно в итоге уболтает, и будет мучительно жаль профуканной песни...
Я вяло покивала; он поднялся, обойдя столик, протянул мне руку. Я посмотрела на него, чуть нахмурилась, но за протянутую ладонь взялась. Опозориться я не боялась - до трагичных событий в силу жизненных обстоятельств некоторая практика была.
Другое дело, конечно, что с тех пор, как я приобрела трость, я не тренировалась. Не было как-то желания. Прямо даже и не знаю, почему.
... а Сириус танцевал хорошо. И притом был довольно осторожен, как и обещал. Даже на ногу ни разу не наступил, такая умница, хоть плачь. А я ковыляла, подчиняясь его движениям, и чувствовала себя до одури неуклюжей. Даже странно, что мага это совершенно не смущало. Судя по легкой улыбке, его происходящее вообще радовало. Через некоторое время выяснилось, что это еще и заразно. Я сама не заметила, как тоже заулыбалась, покачивая хвостом в такт музыке и движениям. На какое-то время мир вдруг стал казаться очень простыми понятным. У меня даже получилось не исходить на скептицизм пополам с пессимизмом. Вообще достижение, если кто не в курсе.
Все это было очень странно. Ладно, танцы я еще могу понять (хоть и с натяжкой, никому не удавалось меня на подобное развести уже весьма длительное время), но как он уболтал меня выйти после этого трэша гулять? Я вроде бы даже предупреждала, что в любой момент колено сдастся, и я стану недвижимостью. Причем именно от слова "не двигается". На что товарищ маг только тихо рассмеялся и сказал, что если что - донести меня домой он не обломится.
Наверное, моя ошибка как раз таки в упомянутом клятом пессимизме. Я никогда не смотрю вверх. В детстве любила рассматривать небо, искала узнаваемые фигуры среди облаков. Любила ездить в походы за город, в лес. Летом небо поразительно глубокое, видно очень много звезд.
Потом взросление, проблемы, мысли - кажется, все это легло каким-то грузом, заставляющим больше изучать то, что происходит под ногами. Потому что если споткнешься с такой тяжестью - то уже не встанешь.
А Сириус как будто бы взял часть веса на себя, заставив меня взглянуть вверх. Зимой звезд не так много, но и в этой редкой россыпи небесных бусин рыжий кот умудрился найти множество интересного. Я стояла, аккуратно придерживаясь за его рукав, и неотрывно смотрела вверх. Говорил мужчина складно, интересно. Но все эти рассказы оставляли в его взгляде все нарастающую тень затаенной тоски.
И я вот уже некоторое время пыталась и слушать Сириуса, и прислушиваться к его состоянию, и идентифицировать странную аритмию, никак не желающую проходить. Чертово волнение, выпить бы таблеток, но где их на улице возьмешь? С собой, естественно, не взяла, растяпа, так торопилась погулять.
Дура.
- Сириус... - едва слышным шепотом позвала я.
- Да? - он моментально прервал свою речь, уставившись на меня очень серьезно и взволнованно.
Я только виновато улыбнулась и качнула головой. Бездна звезд качнулась и вдруг погасла, сменившись бездной абсолютной и непроглядной.
Опять я себя переоценила.

@темы: ночь рождения мира, Сириус, Северный материк, Линда

04:10 

Скоро праздник.

Это очень трудно - привыкнуть к тому, что в стаканчике теперь две зубных щетки. Я вздохнула и плеснула холодной водой себе в лицо. Глянула в зеркало и досадливо поморщилась.
Ненадолго зависла, вспоминая, какое из двух полотенец мое. После чего, снова коротко вздохнув, с упоением потерла морду, так старательно, будто бы вместе с водой надеялась оттереть вообще все остальное.
Это очень трудно - когда, выходя из ванной, первое, что видишь - это спину склонившегося над столом мужчины, которого еще недавно считала совсем чужим.
- Тебе сегодня с утра из представительства магов опять звонили, да? - позевывая, уточнила я.
Это очень трудно - переходить с кем-то от формального, надежно охраняющего межличностную дистанцию, "вы" на слишком личное "ты".
Сириус дернул треугольным ухом, когда я щелкнула кнопкой чайника. Он не отрывал взгляда от своих записей, даже когда негромко ответил:
- Да. - потом кивнул сам себе, сделал пару быстрых карандашных пометок и, наконец, посмотрел на меня.
Его серо-зеленые глаза из раза в раз становились очень теплыми, когда кот улыбался.
- Они нашли для меня новую работу. - мужчина постучал кончиком карандаша по столу, на мгновение прикрыв глаза, - Это хорошо. Мне и так неудобно...
- Мы это уже обсуждали. - я махнула на него рукой с зажатой в ней чашкой.
Рыжий только развел руками, тихо засмеявшись:
- Эй, Линда, я прекрасно понимаю сложности, возникающие из-за моего присутствия. Я уверяю тебя, что делаю все, от меня зависящее, чтобы хоть сколько-то их сгладить. И как только у меня появится возможность...
- Я знаю. - повторила я, невольно улыбнувшись, - Только потому ты вообще здесь оказался. Цени доверие.
- Ценю, ценю. - согласился кот, снова углубляясь в чтение.
Он, кажется, ни капли не обиделся на мой тон, который кто-либо другой мог бы счесть и недостойно грубым. Возможно даже, мой собеседник и впрямь знал, что я на самом деле думаю не совсем так.
Это очень тяжело, когда оказывается, что кто-то тебя понимает, а ты - боишься его понимать. Вообще кого-либо понимать. Ведь это значит поставить себя слишком близко...
Я тряхнула головой. Чашка крепкого чая, конечно, не так хороша, как кофе, но я тут, между прочим, снова решила бороться за собственное здоровье. Раз уж нежданный гость задержится у меня до самого Нового Года, было бы до жути обидно под самый праздник традиционно свалиться с какой-нибудь болячкой.
Я опустила взгляд в чашку, которую уже успела заполнить кипятком. Опустила пакетик, отстраненно подергала за нить, наблюдая, как расходятся в прозрачной жидкости янтарные разводы. Миллионы тончайших нитей цвета, медленно плывущих, сталкивающихся и переплетающихся в прозрачной пустоте.
Голова закружилась, я сделала шажок назад, в последний момент схватившись рукой за край тумбы.
Сириус не издал ни звука, но я отчетливо почувствовала на себе его взгляд. Он всегда удивительно точно угадывал, когда его вмешательство требуется, а когда не стоит даже дергаться в мою сторону. Видимо, уже понял, что излишняя забота со стороны окружающих мной воспринимается не слишком адекватно.
Маг, что с него взять. Магам положено быть наблюдательными. А проблемы с памятью ничуть не помешали разуму Сириуса сохранить надлежащую цепкость, это я уже выяснила.
- Все в порядке. Просто нехватка чая в крови! - преувеличенно бодро отрапортавала я, в этот момент ненавидя привычку успокаивать других даже тогда, когда этого не требуется.
Схватив чашку (естественно, плеснув кипятком и на пол, и на руку, и страшно при этом зашипев), я, грозно топая, удалилась в комнату. Сириусу останется остальная квартира, ничего, переживет.
Я плюхнулась на кровать (конечно же, обильно полив себя все еще очень горячим чаем снова, мне же мало одного раза) и некоторое время провела в мрачной медитации, глядя в стену. Иногда машинально дула в чашку, смутно надеясь немного помочь процессу охлаждения жидкости. Иногда пыталась пить, обжигала губы, шипела, дула и все равно пила, обжигая еще и язык, и горло, и вообще. Мысли в голове напоминали расходящийся в кипятке чай - беспорядок путающихся росчерков, накладывающихся один на другой.
Наконец в голове прояснилось - чувство было такое, как будто бы я случайно расположила части пазла в верном порядке. Я усмехнулась, аккуратно отставив чай на прикроватную тумбочку. Потом потянулась к пакетам, оставленным неподалеку вчера вечером. Из шуршащего плена на мои колени перекочевали сначала гирлянды, потом различная мишура и всякие забавные штуковины, которые предполагалось развешивать по дому вместе с остальным вышеперечисленным.
Это очень трудно - пытаться устроить кому-то праздник, если сам давно привык едва ли не пропускать эти дни календаря.

Я прислушивался к удаляющимся шагам. Кажется, сейчас моя помощь - и впрямь последнее, что нужно Линде.
Что ж...
Я дождался стука закрываемой двери, после чего аккуратно разгреб свои записи, выуживая из-под них карту.
Не географическую. Рельеф этого мира будет интересовать меня позже. Пока я хотел, даже не так, пока я жаждал узнать, под сенью каких созвездий этот самый мир лежит.
Я уже нашел среди знакомых Улыбку Маски, Спиральную Ящерицу и - и это было просто невозможным чудом - ту самую Звенящую Розу, резкими чертами которой я грезил в горячечном бреду, пока лежал в грязном подтаявшем снегу и истекал кровью. Я помню, как пару дней назад с замирающим сердцем нашел Розу на карте звезд и на некоторое время просто-напросто забыл, как дышать. Ее дерганные линии напоминали мне что-то совсем противоположное, они наполняли все мое существо неясным и немного тревожным теплом.
Ведь оно было - в прошлой жизни - что-то не просто дорогое мне, что-то бесценное. Что-то, за что я, возможно, когда-то был готов отдать без остатка все, что у меня есть.
И я это забыл... Просто взял - и забыл. Упустил, и оно утонуло в грязи, снегу и крови.
Усилие воли, потребовавшееся на то, чтобы вернуть мысли в нужное русло, было поначалу очень тяжелым. Потом я я подумал о своей не такой уже и новой знакомой. Вспомнил худую фигурку лисицы, дернувшейся и замершей возле электрического чайника. Как судорожно она держалась за столешницу.
Как пристально порой она смотрела в пространство. Мимо окна, мимо стен. Мимо меня.
Линда жила в своем, обособленном мире, случайным и, пожалуй, не самым желанным гостем которого я поневоле стал. И мне хотелось сделать для нее что-то... что-то...
Даже не знаю. Что-то не то, чтобы доказать, но и не то, чтобы просто продемонстрировать.
Мне хотелось поделиться с ней частью своего мира. Возможно, мне хотелось привнести в ее жизнь небольшое чудо. Пусть оно и будет совсем маленьким, но, возможно, сможет хоть немного подернуть ту плотную серую завесу, через которую девушка смотрит на мир.
...если бы только мне удалось показать ей ночное небо таким, каким его вижу я.
Я невольно заулыбался, снова опустив взгляд на карту. Я мог бы рассказать ей чертовски много. Я мог бы рассказать о созвездии Псов-Близнецов, одном из самых наиболее часто встречающихся в других мирах, мог бы объяснить, в чем отличие от Близнецов-Волков, что они никогда не появляются на одном небе вместе. Я знаю несколько легенд, объясняющих это, знаю, какое обычно значение придают наличию одного или другого в мире.
Какой бы ни была боль, повлекшая за собой потерю воспоминаний, чем бы она ни была вызвана, но даже она не смогла вырвать из меня любовь к бесконечности звездной бездны. Имена созвездий, их истории, толкования - все это по-прежнему оставалось в моей голове, легко представая перед мысленным взором по моему желанию, как если бы я просто брал с полки давно знакомую и горячо любимую книгу.
Я убрал карту обратно под записи. Еще раз проглядел малоинтересные мне пока что тексты, связанные с работой, сделал еще пару пометок и аккуратно отодвинул. После чего почти улегся на стол, удобно расположив голову на сложенных руках.
Если я все понял правильно, то совсем скоро в этом мире будет праздник. А значит, у меня не так много осталось времени, чтобы проштудировать местный астрономический материал. В конце концов, среди местных созвездий мне попалась масса доселе не виданных и крайне занимательных экземпляров...
Но я все к чему.
Я возлагаю на Ночь Рождения Мира большие-большие надежды.
Я знаю, мне повезет, и облака не будут закрывать ночные светила.
У меня все получится. Маленькое, но очень важное чудо.

@темы: праздник, звезды, Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда

03:12 

Уз(л)ы.

Трамвай, бодро дребезжа и подскакивая, несся по рельсам. Оконное стекло приятно холодило горящую щеку.
Казалось бы, я так старательно пью лекарства, чего еще не хватает этой неразумной тушке?..
...сна, покоя, отдыха. Витаминов, разумеется.
И когда, черт возьми, ты купишь молоко, Линда? Молоко, если вдруг ты пропустила, само себя домой не принесет. А ты уже почти неделю задвигаешь поход в магазин. И многое другое тоже задвигаешь. И не надо делать вид, что свеженькая банка кофе оказалась на полке совершенно случайно и никакого отношения к тебе не имеет.
Но что еще поделать, если спать я стала еще меньше, а жить и функционировать мне как-то надо? Нельзя же все сваливать на Михаэля.
И не важно, что отпуск уже минимум года полтора ты не брала, да?
- Ничего, скоро праздники. - уверенно сказала я сама себе и с тем же болезненным, наверное, наигранно-оптимистичным видом полезла в сумку за таблетками, - Тогда и отдохнем. Правда? Да ни черта не правда, покой нам только сни... Ах, погодите, я же не сплю.
Сидящая рядом женщина покосилась на меня, но ничего не сказала. Она не сказала ничего и тогда, когда я своими кривыми лапами неаккуратно и слишком резко открыла банку и высыпала несколько таблеток на пол. Но ее молчание было весьма красноречивым. И очень тяжелым. Я коротко вздохнула, махом проглотила положенную дозу и только после этого повернулась. Соседка по сиденью, полосатая кошка в возрасте, заерзала. После чего подорвалась выходить на следующей остановке, бормоча что-то о молодых наркоманках.
- Пошла к черту... - буркнула я, опять переводя взгляд в окно.
Мимо проносились улицы Старого Города, той его части, что сохранилась со времен правления вампирской аристократии. Вокруг раскинулось живущее в настоящем прошлое, у которого не может быть будущего, и я чувствовала себя в этой обстановке более чем уместно.
Мостовая, припорошенная свежим снегом. Он и сейчас валит с неба, а маленькая девочка стоит, задрав мордашку кверху, и старательно пытается поймать белых мух на язык. Крупные хлопья упрямо засыпаются в крупные лисьи ушки, оседают на буйных кудряшках, шарфе, засыпаются в глаза, но невероятным образом минуют распахнутый рот. Это очень расстраивает малышку, и она бежит к рослому лису - отцу - жаловаться, но замирает на половине пути. Ее родители сейчас такие красивые! Высокий и сильный (Самый высокий и Самый сильный, разумеется) мужчина аккуратно приобнимает хрупкую лисицу за плечи, чуть притягивая к себе. Та смеется (и это Самый красивый и звонкий смех на свете!), и снежинки ссыпаются с ее вьющихся волос.
Прошло больше двенадцати лет, а родители навсегда остались в моей памяти именно такими - усыпанными драгоценным предновогодним снегом, смеющимися, счастливыми.

Я зажмурилась, раздраженно утирая лицо рукавом пальто. Это все зима. И Ночь Рождения Мира.
А трамвай несся дальше, унося в своем чреве совершенно чужих друг другу существ с их радостями, проблемами, страхами и надеждами.
За окном шел снег.

Я сидел на подоконнике.
Меня много раз ловили сидящим у открытого окна, нещадно ругали, отчитывая, словно маленького котенка (а не сурового взрослого мага, между прочим!), и теперь я, чтобы не тревожить лишний раз ответственную медсестру, ограничивался тем, что открывал только форточку.
Мне нравилось, что в палате (вот как это помещение называлось-то) не было занавесок. С одной стороны, это придавало стене какую-то излишнюю обнаженность, с другой - вид большущего окна, пусть и закрытого, приводил меня в восторг. Как только мое состояние позволило более-менее перемещаться, я стал проводить возле него чуть ли не целые ночи, высматривая звездные знаки на морозном зимнем небе. Большую часть времени облака закрывали мне обзор, но иногда они расступались, и тогда я всматривался в бесконечную синь до рези в глазах, ища созвездия, как старых знакомцев в толпе.
Едва ли не каждая попытка спать оборачивалась ворохом смутных образов, будто бы кто-то хватал меня за шиворот и окунал в не имеющее глубины озеро памяти. Но слои смешивались, как потревоженные подводные течения, картинки получались нечеткими, рваными и оттого - пугающими.
В определенные моменты мне казалось, что, может, мне и не нужно ничего вспоминать. Я помню, как меня зовут, помню, что я не отсюда. Этого хватит.
Или - нет? А что, если в прошлом остались вещи, позабыть которое означало бы предать?
Слишком много вопросов, слишком много. А это значит, что единственным спасением может быть только одно - терпение. Одна из высших добродетелей по мнению... по чьему-то мнению, короче, между прочим.
Я тихонько рассмеялся, опуская взгляд обратно в книгу. Одна из пациенток, которую подселили было ко мне в палату, но после перевели в другое отделение, оказалась столь добра, что оставила ее мне. В подарок. Хорошая, говорит, книга. Почитай, говорит, тебе понравится.
А я что? А я читаю.
Это оказался сборник рассказов. Объединяла их общая тема осени, лейтмотивом проходящая сквозь весь томик. По словам моей несостоявшейся соседки, осень - самое прекрасное из времен года, и не надо слушать тех, кто говорит, будто бы это пора смерти. Это, сказала она, глядя на меня выцветшими голубыми глазами, просто подготовка ко сну, к новой жизни. И нет такого холода, который длился бы вечно.
Взгляд увяз в печатных буквах, я перескакивал со строчки на строчку, но поймал себя на том, что почти не улавливаю смысловую составляющую. Читая об осени, я почему-то вспомнил янтарно-чайные глаза своей спасительницы.
Надо будет отдать книгу ей, как дочитаю.

Я помялась немного, но потом, разозлившись на себя, резко толкнула дверь.
...он сидел на подоконнике, читал, беззаботно покачивая ногой. Длинные рыжие волосы струились по плечам, опускаясь за спину. Часть прядей упрямо съезжала на лицо, закрывая коту обзор, и тогда он рассеянно их поправлял, не отрывая взгляда от страниц.
Вошедшую (меня, то есть), он не замечал, увлеченный повествованием. Только мягко улыбнулся каким-то своим мыслям и перелистнул страницу.
Я почувствовала, что дорого бы заплатила в этот момент, чтобы узнать, какой текст может вызвать такую улыбку.
Аккуратно прикрыв за собой дверь, я, собрав в кулак свою решимость, направилась вперед. По пути успела отметить, что все остальные койки все еще аккуратно заправлены. Это значит, что Сириус так и торчит тут один целыми днями.
Меня кольнул стыд, и, страдая от не в меру клыкастой совести, я, наверное, выглядела раздраженной, когда слегка резковато опустила пакет на кровать мужчины. Полиэтилен зашуршал, шевелясь под давлением содержимого; Сириус обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как по одеялу катятся пара крупных апельсинов.
- Ни одного гнилого, между прочим. - глядя в сторону, пробурчала я, - Не поганую фигню притащила.

@темы: Линда, Небельштадт, Северный материк, Сириус, апельсины, зима

00:40 

С пробуждением, Звездочет.

Потолок был грязно-белый, но без единой трещины. Взгляд бесцельно блуждал по бесцветной поверхности, зацепиться было не за что.
Забавно, что нечто подобное царило и в моих мыслях.
Голова равномерно и глухо гудела, во рту пересохло. Тело не болело, но я подозревал, что это - лишь затишье перед бурей, и стоит мне пошевелиться...
- С пробуждением. - раздалось сбоку; этот голос цепким крюком выдернул меня из закручивающегося водоворота размышлений.
Она сидела возле кровати, сложив руки на сумке, пристроенной на коленях. Теперь, когда разум не был затуманен, я мог рассмотреть свою спасительницу лучше. Это в данный момент казалось мне куда более важным, чем попытки понять, где я.
Обождет. Мне без разницы, где умирать - и настолько же без разницы, где жить.
...теперь незнакомка не казалась мне безнадежно далеким существом. В ней не осталось ничего от той сущности, что привиделась мне. Ее глаза, чуть припухшие, словно от частых слез или отсутствия сна, выражали бесконечную усталость. И вся ее чуть сутулая фигура, слегка подрагивающие пальцы, машинально теребящие замочек сумки, и эта разнесчастная трость, прислоненная к краю кровати - все это складывалось в одну большую, невыносимо печальную историю.
Но при этом лисица была обычной. Не печальная валькирия, бесконечно отстраненная, непонятная простым смертным. Нет. Трагедии, оставившие печать на ее, в общем-то, довольно приятном лице, были чем-то, что я мог бы представить. Чем-то, чему я мог бы посочувствовать. Это были проблемы нормального, обычного живого разумного существа...
- Думаю... - начал было я и осекся, растерянный от звуков собственного голоса.
Памятуя о прошлом печальном опыте, вздохнул я осторожно, после чего не менее аккуратно пошевелился, слегка приподнимаясь, чтобы лечь повыше.
Спасительница молчала, не отводя от меня взгляда темно-янтарных глаз. Цвет вызывал смутные ассоциации с крепким-крепким чаем, но я опасался следовать за ними, поскольку они могли привести меня куда угодно. А я, кажется, не был готов пытаться исследовать руины своей памяти.
Чайные глаза... Очень, очень теплый цвет.
- Я должен вас поблагодарить. - все еще негромко и несколько сипло произнес я.
- Не о чем. - ее голос тоже был тих, в нем также присутствовала хрипотца; девушка явно была простужена, - Главное, что вы выжили. Было слишком много крови.
Она глянула в сторону окна.
Щелк-щелк. Щелк-щелк. Нервные пальцы дергают поблескивающую в мертвенном освещении застежку. Щелк-щелк.
- Мне очень жаль, что я доставил вам так много неудобств. - я попытался улыбнуться, запоздало сообразив, что не только не помню собственного лица, но теперь еще и совершенно не уверен, в каком оно может быть состоянии; улыбка могла произвести совсем не то впечатление, которого я хотел добиться.
- Врачи говорят, особой опасности для жизни нет. - девушка произносила это очень будничным голосом, будто бы рассказывала мне о каком-то общем и не слишком близком знакомом, - Хотя еще бы немного позже - и ваш магический потенциал стал бы вашим убийцей. Чувствуется, вы серьезно исколдовались, прежде... Прежде, чем это случилось.
Я - маг. Хорошо, допустим, я...
- Быть магом, моя дорогая, это большая ответственность. - я улыбаюсь, прикрывая глаза; пальцы едва касаются шершавой поверхности потертой веками страницы фолианта.
- Я знаю! - отвечает мне упрямый детский голос, - Когда я вырасту, я буду очень великим магом, прямо как ты!
Тихо звякают склянки, и я, даже не глядя, уже знаю, что эта маленькая девочка снова снесла локтем очередную реторту. Что поделать, обучение требует жертв не только со стороны ученика...

- Честно говоря... - я очень самокритично усмехнулся, - Я не знаю, что случилось. Я ничего не помню.
- Вот как. - ее зрачки чуть расширились, но больше лисица никаких изменений в мимике не продемонстрировала, - Это очень плохо.
- Ну, я, по крайней мере, действительно жив. - моя усмешка превратилась обратно в мягкую улыбку, - Но, позвольте, я проявил невероятное неуважение, даже не спросив вашего имени.
- Линда. - лаконично ответила собеседница, тряхнув темно-каштановыми с блеснувшей на свету проседью волосами, - А вы свое, выходит, не помните.
- Отчего же. - улыбка непроизвольно приугасла, но я заставил себя улыбнуться шире, - Меня зовут Сириус.
Звук собственного имени отозвался глухой болью в груди. Кажется, раньше я называл его достаточно редко...
Линда ничего не ответила, и комната погрузилась в мягкую, ватную тишину. Молчание не казалось мне напряженным или неловким, пока я не услышал возобновившиеся щелчки маленького замочка.
- Мне... - начала было девушка, осеклась, закашлялась, - Я пойду. У меня работа.
- Конечно. - я очень старался, чтобы мой голос звучал достаточно безмятежно, - Я вам бесконечно благодарен - и за спасение моей жизни, и за этот разговор, Линда.
Лиса отстраненно кивнула, торопливо поднимаясь. Я наблюдал за тем, как она, чуть припав на правую ногу, берет с дальнего конца кровати оставленное там пальто и шарф, потом настал черед трости. Моя спасительница решительно, почти не хромая, дошла до двери и вдруг обернулась:
- Я еще зайду. - стрельнув теплыми рыжеватыми глазами в мою сторону, прошелестела она.
Только когда за Линдой закрылась дверь, я, все еще пребывая в чувствах довольно смешанных, позволил себе оглядеть помещение, где я оказался. Конечно же. Врачи. Я в госпитале. Ну, или как это зовется здесь...
Понятия о предметах и явлениях разных миров и времен перемешивались в моей голове, вызывая только тупую боль в висках. Я обессиленно опустился на подушку, беспомощно глядя в сторону окна.
Как было бы здорово вдруг обернуться птицей. Сбросить с себя неподъемные оковы больничного одеяла, распахнуть руки-крылья, встречая перьями потоки ветра, а грудью - свет холодного зимнего солнца.

Я закрыла дверь палаты, на мгновение прижалась к ней спиной. И вот не было же у меня печали. Только не хватало еще начать мужиков на улицах подбирать. Разумеется, как мог бы пошутить кто-нибудь из моих немногочисленных друзей, с моими проблемами в личной жизни это не самый плохой вариант, на определенный момент да повезет...
Я то ли тихо засмеялась, то ли захныкала, отлипая от двери. Пальцы от нервов дрожали так, что рука едва не соскальзывала с набалдашника трости, а лекарства-то все дома. Ведь мне же надо было именно сегодня забыть их взять!
Линда, Линда, возьми себя в руки, подумала я, направляясь к выходу. Как-то по пути умудрилась исполнить смертельный номер: "Имея сумку и трость как доп. нагрузку, попробуй одеться до выхода на улицу". Зачем такая спешка - непонятно. Рабочие дела на самом деле не столь срочные, как я сказала, да и добираться отсюда уже не так далеко - подземка совсем рядом, на счастье посетителей, тащущих неподъемные баулы с гостинцами больным.
Проводив взглядом очередную такую заботливую, пожилую сову с огромным пакетом непойми чего, я вздохнула. И вот тащат же, и не лень. Даже если проведываемые отпинываются ногами и руками. Я хмыкнула, застегивая последнюю пуговицу. Поправила шарф, кивнула охраннику и решительно толкнула дверь.
Улица дохнула мне в лицо прохладным ветром, несущим запахи города - машин, еды из ближайшей закусочной и совершенно особый, ни на что непохожий запах метро.
Достаточно бодро вышагивая по улице, я на ходу достала из кармана пачку сигарет и зажигалку. Закурила, все еще старательно не думая о новом знакомом. В конце концов, у меня еще так много дел... Кстати о делах.
Я достала из кармана телефон, набрала Михаэлю. Надо было его предупредить, что я приеду чертовски позже намеченного времени.
- Линда! Девочка, ты звонишь сказать, что уже подходишь к подъезду? - собеседник беззлобно рассмеялся.
Знал же, зараза, что нет. Я закатила глаза, усмехаясь.
- Дружище, я сегодня спасаю мир, так что я только-только спускаюсь в метро с... - я огляделась, - Южной улицы. Сам понимаешь, ехать мне до тебя...
- Понимаю-понимаю. - невидимый собеседник хрюкнул от смеха, - Спасительница ты наша. Нет бы сначала меня спасти!.. Кстати, мне тут звонила Аманда.
- О, это так прекрасно. - я скривилась, вспомнив нашу бывшую одноклассницу, - Чего хотела?
Михаэль охотно стал рассказывать, чего именно Ами (она всегда настаивала, чтобы ее называли именно так, хотя как по мне, это просто отвратительно звучит) хотела. А я вдруг услышала, неожиданно четко, диалог проходящих мимо меня подростков, тащащих пакеты, видимо, в больницу.
- Патрик все-таки придурок. - скорчив рожу, протянула девчушка, маленькая кошечка с облаком пушистых светлых кудряшек, обрамляющих кругленькое личико, - Предупреждаешь его, предупреждаешь, а этот ушлепок все равно делает по-своему и, естественно, калечится. И мы все равно каждый раз к нему бегаем. И будем бегать ведь.
- Да ладно тебе, Элли, - идущий рядом с ней паренек засмеялся и кинул девочке апельсин, - Ты бы лучше фрукты повнимательнее выбирала. Смотри, какой поганый апельсин.
Я остановилась, так и замерев с телефоном в руках.
- Линда? - позвал заподозривший неладное Михаэль, - Линда? Алло?
Я приоткрыла рот, кажется, хотела что-то сказать. Сигарета выпала, я проводила ее взглядом. Вот она упала на грязный асфальт, прощально выстрелив в пространство россыпью маленьких искорок.
Мои губы дрожали.
...а Сириусу никто даже поганого апельсина не принесет, например.

@темы: апельсины, Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда

02:22 

Начало. Добро пожаловать, Сириус.

Первым было слово, и слово это было боль.
Я медленно выдохнул, позволяя сжатому одним большим спазмом телу расслабиться. Тело слушалось плохо, оно отходило от произошедшего медленно, неохотно...
Вдох отозвался в легких саднящим ощущением тысячи песчинок.
И тем не менее - живой.
Я приподнялся, неторопливо, очень осторожно. Только после того, как расплывающееся зрение ухватило пятна грязного, подтаявшего снега, организм понял, что ему положено мерзнуть. Однако холод не торопился набрасываться на новоявленную жертву, ледяными зубами вцепляясь в мою и без того изрядно попорченную шкуру.
Зима, значит. Здесь - зима.
Я глянул было вверх, но не осилил, снова опустил взгляд. Кажется, снег сейчас не идет. А жаль, было бы так драматично...
Взгляд зацепил длинные, неожиданно яркие полосы на снегу. Я недоуменно потянулся к одной из них, но тут дергающийся от напряжения локоть правой руки, которая была моей единственной опорой, не выдержал, и я упал щекой на рыхлый снег, на мгновение прикрыв глаза. Почти не глядя, нащупал загадочную полосу пальцами.
Волосы. Действительно длинные, видимо. Мои, выходит. Рыжий я, стало быть.
Рыжий...
Она смеется. И за ее звонкий, нежнее хрусталя и серебряных колокольчиков, смех я готов отдать жизнь, душу - что угодно.
- Рыжий, как летнее солнце.
Королевна, зачем?..

Звуки родного до боли голоса вдруг растаяли, а я осознал, что не просто все еще лежу лицом в снегу, но еще и коварно не дышу. Торопливо выдохнул, сделал глубокий вдох. Если уж я зачем-то тут есть, к тому же живой, зачем зря испытывать судьбу? Тем более, что меня не отпускает ощущение, будто бы раньше я занимался этим преступно часто.
Очень хотелось найти силы хотя бы перевернуться на спину. Лежать на спине, смотреть в незнакомое небо и гадать, какие звезды освещают эти земли. Увижу ли я знакомые до тоски очертания, скажем, Единорога, Кинжала Януса, Плачущей Нимфы? Миры меняются, но очень часто в рисунках созвездий проскальзывают схожие силуэты.
Увидеть бы еще разок острые иглы Звенящей Розы...
Очень больно.

Сидящий за столом напротив Сет неожиданно притих, озадаченно глядя на плещущуюся в чашке янтарную жидкость.
- Иномирец... - недоуменно протянул летучий мыш, качнув головой.
- И что? - кошке была пока ясна лишь общая картина происходящего, - Это такое редкое явление? Но Заслонка-то у твоего мира слабая! Или просто он настолько на отшибе? И... ой...
Ее связь с миром пока еще слаба, но постепенно и Куруми почувствовала. Ее темно-ореховые глаза стали тревожными.
- Иномирец. - тихонько повторил Сет, - И наш мир его практически убил. Я не знаю, как этот несчастный попал сюда, но Заслонка его просто ободрала.
Кошка молчала, глядя на собеседника круглыми от удивления глазами. Она понимала, что это значит. Они могли не успеть. Гость был слаб, и он мог просто не продержаться до того момента, когда Законы этого мира возьмут вверх и его судьба попадет в руки местного демиурга.
Девушка поерзала на стуле, сердито подергивая ножками. Окликнула Сета, но парень не отозвался. Он молчал, глядя синими, как ночное небо, глазами прямо перед собой. Другие дела тоже требовали вмешательства летучего мыша.
- Я разберусь! - гаркнула Куруми, вскакивая с места.
Возможно, кому-то эта сцена спрыгивающей со стула маленькой кошки и показалась бы смешной, но лишь до тех пор, пока неведомый зритель не обратил бы внимание на злые-презлые, полные решимости ореховые глаза девчушки.
Даже отрешившийся от всего Сет почувствовал, как натягивается под влиянием его невысокой компаньонши ткань бытия, как идет волнами, изгибается, завиваясь, чья-то одинокая изломанная нить судьбы.
- Я умею творить чудеса, пус-стота побери! - прорычала девушка.


Было очень холодно. Конечно, температура в последнее время пошла в плюс, но зима есть зима... Надо купить перчатки уже. А еще надо купить домой молока. И, кажется, заканчиваются сахар и чай.
С тех пор, как врач запретил мне пить много кофе, пришлось найти какую-то альтернативу, не так вредящую здоровью. Чай - не самый плохой вариант, если в сущности абсолютно наплевать, что станет очередным плацебо, верно?
Кстати о плацебо. Аптечку тоже надо немного подновить, думается мне...
Вдруг я поскользнулась, неловко взмахнула руками и тростью, но не упала. Кое-как, одним резким, отчаянным рывком восстановила равновесие. Однако этот малый акт героизма моментально аукнулся болью - легкой - сначала в пояснице, потом - уже намного серьезнее - в больной ноге.
Я негромко зашипела, вполголоса проклиная отвратительные загородные дороги, отвратительную зиму с ее то похолоданиями, то потеплениями, будь они неладны. Наплодилось льда, понимаешь...
Пришлось сделать остановку - боль и экспрессия требовали внимания и выражения. Ругаясь, я обводила недовольным взглядом окрестности.
Типичный такой пейзаж местности, лежащей вплотную к городу, но не испорченной его тлетворным влиянием. До конца, по крайней мере. Ну грязный снег, ну мусор кое-где, ну подумаешь?
Я не сразу поняла, что остановило цепочку моих мыслей, до поры до времени достаточно стройную. А тут еще как назло порыв ветра, все дела, черт-возьми-опять-я-без-шапки, ни черта не видно. Кое-как убрав буйные локоны из глаз, носа и рта, я еще раз огляделась... и тихо вздохнула. Ну просто нет от них никакого продыху, от этих бездомных. Я, конечно, добрая Линда, почти что Мать Тереза, но с каждым возиться, жить некогда станет, и... И вот.
Я бы действительно, наверное, прошла мимо. Ушла бы - очень уж сильно была не в настроении - но последующие минут эдак пять страшно бы себя поедала поедом и в итоге вернулась бы.
Пятна крови вокруг лежащей фигуры избавили меня от необходимости в этом коротком хоррор-представлении "Совесть чавкает Линдой".
Сжав трость в руке и размахивая ею на манер шашки, я, спотыкаясь, поскальзываясь и пошатываясь из-за ненадежности ландшафта, заторопилась к пострадавшему.

Прикосновение выдернуло меня из вязкого марева забытья, в которое я, каюсь, уже начал проваливаться.
Кто-то перевернул меня на спину. Дымка забвения рассыпалась прахом, и меня накрыло уже, казалось, забытой волной боли. Кажется, я даже застонал.
- Ох. Извините, это было нужно, я... - склонившийся надо мной силуэт заговорил неожиданно приятным, пусть и хрипловатым, голосом.
Я не возражал, что неизвестная меня потревожила, но никак не мог найти сил заговорить. Незнакомка, прочитай мои мысли, чего тебе стоит?..
Сквозь стоящую в слезящихся от боли и ветра глаз пелену постепенно проступал образ. Кажется, в таких случаях принято сравнивать спасительниц с ангелами, но склонившаяся надо мной молодая лисица им определенно не была. Скорее, это была какая-то недоступная моему пониманию иная, высшая сущность, с глазами, полными неясной печали.
Очень, очень-очень грустная валькирия.
- Я вызову врачей. - растерянно куснув себя за нижнюю губу, протянула девушка; она вдруг строго добавила, - Не вздумайте только помереть мне тут, слышите?
Ну, подумал я, устало прикрывая глаза несмотря на протестующие возгласы лисицы, до этого же как-то не помер, верно? Почему-то...

- Ты... что сделала?
- Связала их судьбы, Сет.
- Это я понял, но...
- Теперь их нити плотно переплетены. Это, если тебе интересно, может спасти кого-нибудь из них.
- Или убить обоих.

@темы: Создатели, Сириус, Северный материк, Небельштадт, Линда

Raise Her Hands

главная