Сложно приходить в себя. Наверное, лекарства такие тяжелые. Хех, раз такое дело, значит, там есть чему болеть?
Голова гудела абсолютно немилосердно. Теперь я понимаю, что все мои прошлые сотрясы вместе взятые были настоящим подарком судьбы. Щадящим вариантом, не иначе как.
Некоторое время я просто лежал и безмолвно, как настоящий герой, страдал. Какое именно время? Некоторое, некоторое время.
А если честно, то я даже не знаю, сколько пробыл в этой тяжелой полудреме. Порой было плохо - хоть вой, но я держался. Потому что плакать - это не героически. Не геройски. Или всё же "не героически"? Проклятье.
Как бы это ни было, в том, что я сегодня стал героем дня, сомнений не возникало абсолютно никаких! Разве что я не "стал героем" в общеизвестном мрачном, решительно безысходном смысле.
Боль медленно отступала. Если бы я был в том состоянии, что позволяет обрадоваться, то я первым делом непременно обрадовался бы. Но нет, не сбылось, громыхнула граната! А если говорить нормальным языком, то на меня напала усталость. Напала, значит, и захватила. Да ещё такая усталость, будто бы я весь день вагоны, груженые углём, разгружал. Хотя, это может быть правдой! Или нет? Нет. То было на прошлой неделе, а не сейчас...
А что было сейчас? Чего меня так раскорежило?
Мысли в голове путались, куда-то не туда и не по тому делу утекали. Блуждали в воспоминаниях лишь испуганное лицо маленькой девочки, прыжок через глубоченную лужу на "зебре" и удивление по поводу отсутствия звука торможения у несущегося на всех парах автомобиля. Словом, мрак.
Я мог бы ещё долго искать правду в затуманенном сознании и пытаться отогнать усталость (вот люблю я бороться с заведомо несокрушимыми врагами - хлебом не корми!), но случилось нечто неожиданное. Кто-то взял меня за руку.
Я первым делом, как настоящий герой, страшно удивился. Во-первых, удивился тому, что у меня всё ещё есть рука. Да-да, с моим недюжинным везением руку могло оторвать по самые колени. А во-вторых, рука (не моя, другая) была маленькой и холодной. И ещё немного дрожала. На Миста не похоже совершенно.
- Нейтан...
Почти все силы, что я успел поднакопить за "некоторое время", были потрачены на то, чтобы открыть глаза. Вот проклятье! Я всё-таки умер, а так хотелось жить.
На столь безрадостные мысли меня натолкнул вид склонившийся надо мной Холли. Девушка не глядела на меня, потому что была очень занята вытиранием слез. Одна слезинка, кажется, блеснула в солнечных лучах, и скатилась по щеке в водопад светлых локонов. Вид хрупкая тушканчик имела самый печальный. Грустное, казалось бы, зрелище, уже спустя мгновение имело в моей душе совершенно неожиданный отклик. Стало сразу так хорошо и спокойно. И даже почти не обидно, что я так рано умер.
- Нейтан, - повторила девушка и сжала мою руку чуть сильнее.
В плечо отдало колкой болью. Значит, всё ещё жив!
Я столько раз смотрел в её глаза, но никогда не замечал, какие они красивые. Хотя, нет. Что это я так заврался? Замечал, ещё как замечал. Более того, именно о них я и думал, когда бросался наперерез этой грешной машине. Думал об этих самых глазах, о редко расцветающей, но от того ещё более тёплой, улыбке. И о многом другом.
Судя по тому, как бешено заколотилось сердце и как настойчиво застучало в висках, времени на то, чтобы поделиться своим переживаниями и размышлениями у меня осталось всего ничего. Как и сил, хотя я почти уверен в том, что по каким-то не зависящим от моей собственной воли причинам, я заулыбался. Не представляю, что за бледное подобие улыбки получилось, но получилось именно оно.
Пока я решал, как же ловчее сказать Холли обо всём, что со мной случилось, вернулось ощущение легкости во всем теле. Знаю я это кажущееся безобидным ощущение. Оно всегда приходит за секунды до того, как мне падать без чувств.
"Я люблю тебя".
Не знаю, смог ли я это сказать, успел ли. Думаю, что успел. До того, как глаза застлала пелена, оставался всего миг. Но я наверняка успел. Минувший день (буду надеяться на то, что прошел всего день) является доказательством того, что если надо, я всё успеваю.
А даже если и не успел, не беда. Приду в себя, и обязательно повторю.