- Как нельзя? - ахнула я в ответ на обрывок фразы кота, который я все-таки уловила.
- Что? - Мист дернул ухом, - А. Не. По одному - можно.
И почти что втолкнул меня за дверь. Я замерла, глядя вперед. Прижала руки к груди: сердце забилось так быстро и сильно, что от этого становилось больно. В смысле, еще больнее, чем было. Я нервно сглотнула, чувствуя, как колени становятся совсем ватными от волнения.
Высшие силы, какой он сейчас был беззащитный...
На плохо гнущихся ногах я подбрела к койке. Опустилась на край - не сразу и очень осторожно. Мне очень не хотелось причинить Нейтану боль неосторожным движением. Сердце все еще выдавало странные штуки - оно то билось так сильно, что становилось невыносимо страшно, то вдруг делало паузу. Дыхание сбивалось.
Я не знала, что делать. Я просто сидела на краю кровати и теребила дрожащими пальцами завязки кофты. В голову, как назло, лезла всякая чушь - иногда возвышенная. Иногда - наоборот.
Отчаянно, почти зло, я помотала головой, вытрясая из нее все мысли разом. И без них справлюсь.
Я потянулась к руке волка, лежащей поверх одеяла. Прикоснуться сначала не решилась, только аккуратно скользнула кончиками пальцев. Прижала уши плотнее к голове, решив, что если я все же возьму его за руку - хуже не станет никому.
А может, еще и лучше станет. Не попробую - не узнаю.
Знакомое тепло его ладони заставило меня нервно прикусить губу, издав тихий, сдавленный звук. Разреветься еще не хватало прямо здесь. Надо держать себя в руках, надо...
Следующий сдавленный звук был похож уже на истерический смешок.
Прекрасно.
Я поймала ладонь Нейта обеими руками - одной аккуратно придерживала, другой легонько погладила. Ставшие насквозь знакомыми шрамы вызывали какую-то слабо объяснимую болезненную нежность. Не уверена в уместности этого чувства, но и не могу сказать, что его отсутствие было бы хорошим знаком.
О чем я только думаю?
- Не-е-ейтан... - позвала я неожиданно ломким шепотом, - Нейтан...
Горло мучительно сдавило, я судорожно потянула носом воздух прежде, чем дышать станет совершенно невозможно.
А он вдруг открыл глаза. Сердце вновь замерло, мне даже на мгновение показалось, что больше оно уже не забьется. Но нет, забилось - еще как! Весь его жуткий ритм, пугавший меня до этого, казался теперь просто шуткой.
Я не знаю, смотрел ли он на меня, потому что была совершенно позорно занята вытиранием слез. Их внезапно оказалось слишком много. Я вроде бы пыталась держать себя в руках - но они все льются и льются...
Льются и льются.
- Нейтан. - сдавленно и очень жалобно позвала я снова, чувствуя, что просто неспособна сказать что-либо более длинное и разумное.
Потому что тогда я совсем разревусь. Позорно и в голос, как маленький ребенок.
Все, что я могла - это звать волка и держать его за руку. Ну, и посмотреть на него, драгоценного, наконец-таки вышло. Наши взгляды пересеклись. Нейт даже, кажется, попытался улыбнуться. Мне стало одновременно и тепло, и очень, очень-очень стыдно. Это он лежит тут на больничной койке, и он же меня успокаивает.
Но как же мне нравится, когда он улыбается... Пусть и нынешняя улыбка была ужасно слабой - она все равно очень сильно меняла взгляд Нейтана.
Губы волка шевельнулись. Кажется, он пытался что-то сказать. Я склонилась еще ниже, чтобы парню не приходилось напрягаться еще сильнее.
- Я люблю тебя.
Если бы внутри могло что-то взорваться, то оно это определенно сделало в этот самый момент. Раскаленное тепло хлынуло по венам, легкие сжались, отказываясь как-то оперировать оставшихся в них воздухом. Что творилось с сердцем... пус-стота, может, это оно, ну, того?..
Я просто беспомощно смотрела на лицо волка, кажется, снова потерявшего сознание, и никак не могла взять себя в руки. Эмоций было слишком много, и я никак не могла разделить их на более конкретные.
Глупый, глупый, глупый, глупый волк...
Склонившись к Нейту, я мягко ткнулась носом в его щеку и замерла. Абсолютно несносный мальчишка, я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось. У меня же никого ближе тебя нету, как ты не понимаешь...
- Я тоже... тоже тебя люблю. - под конец моего неуклюжего признания голос снова мерзко задрожал.
Наверное, хорошо, если он не услышал. Я потом ему это еще раз скажу. Уже нормально.