Я сидела, сунув руки в карманы, и спокойно смотрела перед собой. Поначалу я пыталась прятать хотя бы сигарету, но потом устала. Вишневый дым курева, подаренного братом, не стоил сейчас того, чтобы как-то особенно исхитряться. Тем более, что эта пачка - на особые случаи вроде нынешнего, а потому почти полная.
Волосы уж на что короткие, а туда же - давили на голову тяжелой массой, такое ощущение, что мне на макушку посадили осьминога-карлика. Ну, карлика, с короткими щупальцами. Ха-ха-ха, просто лопнуть можно.
Я лениво моргнула пару раз, потом просто закрыла глаза, плотнее прижимая руки к бокам. Это слабо помогало согреться, но чисто на уровне всяких там психологий становилось полегче. Полегче, я сказала! Хватит трястись, неразумное тело. Сиди и проникайся, значит, духом закаливания. И духом весны - до кучи.
Хотя, как раз-таки последним, кажется, и голова, и сердцо напроникались на весьма и весьма длительное время вперед. Просто прекрасненько так напроникались, я уже не знаю, куда деваться.
Я поморщилась, забросив одну ногу на другую и вытянув обе. Так мне показалось сейчас удобным.
Никто, никто мне не помогает. Не то, чтобы я много кого могу попросить, конечно, но от этого, почему-то, не легче.
С того самого памятного денька я так и не смогла в себе разобраться. И хоть бы одна зар-раза помогла! Нет, всегда, разумеется, есть чудеснейший вариант подойти, ткнуть, значитцо, пальцем в геройскую грудь великого поэта и высказать все как есть, прямо в это самое одухотворенное думами о возвышенном лицо.
Когда мне покажется, что я слишком скучно живу, я даже, пожалуй, так и сделаю. Но мне хотелось бы сначала расковырять себя.
Я пошевелила губами зажатый в них окурок, давным давно потухший и жалкий. Более жалко выглядел, наверное, только мой несчастный хвост. Года два назад, как, собственно, проявились всяческие там потребности в чужих внимании и любви больших, нежели родственных или, там, дружеских, все это и началось. Я очень быстро просекла, что на личном фронте ловить нечего, там все тухло, как в древней гробнице. Ну, разве что можно было искать до победного латентного гомосексуала, стесняющегося своей натуры. Такой-то, может, на меня и купился бы. Но мне это показалось не лучшим выходом, и я поступила довольно-таки радикально - взяла и стала радостно косить под нахального самоуверенного альфача. Эффект дало непредсказуемый - на меня стали западать девки. Так моя безумная идея с обыгрыванием собственной не слишком удачной для юной девы внешности переросла в другую идею. А что, подумала тогда я, если я просто того, значит, этого. По девочкам, например?
Сказано - сделано! Хочете правды? Так это она. Я проверила.
И что вы думаете? Не понравилось!
Подобный поворот событий вогнал меня в тоску, уныние и творческое переосмысление. Пришлось встать на скользкую дорожку убежденной асексуальности, взрощенной, выходит, на каких-то совершенно идиотских подростковых комплексах.
Аж пальцы зачесались - так захотелось курить от подобных мыслей. Но курить здесь можно было бы с таким же успехом и КПД, как, скажем, почесать зад урановым стержнем - и больно, и как-то даже зря.
Вдруг капли перестали стучать по моей тяжелой от волос и мыслей голове. Да и вообще, тень как-то даже упала. Звук капель, опять же, изменился.
Я открыла глаза и некоторое время мы с молодым каракалом друг друга с интересом созерцали. Потом он, собственно, и склонившийся надо мной с зонтом, уточнил:
- Эй, девушка. Закурить есть?
Закурить у меня было, и даже неплохое такое закурить, скажу я вам - Макс фигню не притаранит. Другое дело, не отсырела ли пачка... оставалось надеяться, что плащ не очень плотно прилегал к штанам. В общем-то, инвентаризация показала, что пачка достаточно цела. Я ее открыла и протянула собеседнику.
Кот вскинул брови, оценивая "улов", потом чуть усмехнулся и вытащил одну сигарету. Как я поняла, зонтик, особо не спасающий от буйства природы, был нужен парню как раз-таки для того, чтобы мирно покуривать под адским ливнем.
- Спасибо. - затянувшись, сказал незнакомец, - Бывай. Кстати, классная прическа.
Я криво улыбнулась и покивала. Спасибо, мол, на добром слове, встречный.
Потом до меня дошло, что при моем нынешнем состоянии паренек даже верно определил мою половую принадлежность. То ли это он Холмс такой доморощенный
И какой прикажете выбирать вариант?
Я вздохнула, глянув в спину удаляющемуся силуэту с зонтом. Скотина. Пришел и подбросил на вентилятор. Подтверждая собственный уровень негодования, я громогласно чихнула.
Так, кажется, внутренние ресурсы организма постепенно подходят к концу. Надо понемножку двигаться домой. А то там, наверное, брат с ума сходит - телефон-то я дома оставила, намеренно, как последняя сволочь и предатель.
Хотя, конечно, в любом случае, спасаться уже слегка поздновато, так я решила, поднимаясь с лавки. Простужусь я в любом случае прочно, такшта можно и не сильно-то торопиться.
Возле первой же витрины я остановилась на себя посмотреть. Из отражения на меня глянуло тощее существо с копной мокрых волос, которые не завивались черт знает как только из-за пусть и ослабевшего, но продолжающего литься дождя. Черное пальто смотрелось на мне даже неожиданно хорошо. Я немного покрутилась, но смешок одного из проходивших мимо граждан меня отвлек. Смутившись, я фыркнула в ответ какую-то полууместную шуточку и побрела дальше. Где-то тут должна быть конечная нужного мне автобуса. Если дождусь (а я дождусь, я вообще, эта, из терпеливых, ага), то он меня довезет ажно до дома. Благо школьный проездной из пластика и водой его не убить. Разве что еще погрызть. Но я ж такими глупостями заниматься не буду, верно?
Я буду заниматься другими глупостями. Ой, сколько вокруг разных глупостей, на которые можно отвлечься... Я лавировала между столпившимися на искомой остановке усталыми личностями, так же, как и я, в большинстве своем мокрыми, усталыми и, уже в отличие от меня, жаждущими попасть домой.
Так вот. О чем бишь я? А, да. Глупости. Например... Например...
Я остановилась, глядя вперед.
Как не заметила раньше - одним Высшим Силам, наверное, и известно. Он стоял всего в шагах шести, сунув руки в карманы. Разумеется, он меня заметил раньше. Улыбнулся, даже изволив достать одну лапу из кармана, приветственно махнул.
Вот каюсь, я хорошо держалась с момента своего дня рождения, но сейчас выдержка мне изменила - я дико стушевалась, сообразив разве что кивнуть и поспешно выдрать из отчего-то не сразу разжавшихся губ долбанный окурок. Метким щелчком отправила его в урну и снова глянула на кота. Милый просто до неприличия, вот уж кого даже погодкой не попортить.
Я закатила глаза, так сердито глянув вверх, словно бы это там кто-то сильно виноват в том, что мы пересеклись именно сейчас. Пус-с-стота! Вот только приедет автобус... только домой доберусь - неделю в школу не сунусь! Две недели! Нет... неделю. А то как там Холли без меня? Да и... соскучусь.
А-а-а-а, твою мать!
Ну просто спасу нет. Где там автобус?
Вредный транспорт как раз подъезжал к остановке. Неведомым чудом мы с котом умудрились втиснуться одними из первых. Он, не теряясь, занял удобное место в уголке и подтянул меня к себе. Вернее, Мист больше задал вектор моего движения, а общий поток пассажиров практически меня в парня вдавил. Практически. Без травм обошлось, отвечаю.
Как говорится, "пострадала только моя гордость", ибо волею бездумной толпы я оказалась как-то очень неприлично близко. Да еще и держаться было не за что... Ммм.
- Я за тебя держаться буду. - буркнула я Мисту, неизбежно смущаясь.
Он вроде бы был настроен благодушно и не протестовал, только чуть пожал плечами, едва заметно улыбнувшись. Держись, мол.
Впрочем, в любом случае выхода у меня не было ни в каком из смыслов, а держаться и впрямь стоило, ибо до нужной мне остановки ехать еще и ехать. Так что стоило прекращать мучительно размышлять, куда же деть руки, и вцепиться в кота уже как-нибудь. Это перетекло обратно в проблему куда-деть-лапы, но, изрядно задолбавшись от всех и сразу (а особенно от себя), я все-таки обняла парня, забравшись лапами под его накинутую поверх футболки рубашку с закатанными рукавами. Кто-то позади явно обрадовался моему легкому смещению, видать, сочтя это пространство освобожденным, и счастливо придвинулся, заставляя меня прижаться к Мисту.
Ну, епт, приехали. В смысле, не в том смысле приехали, ах-ха.
Я честно уставилась в окно, стараясь ни о чем не думать. Особенно о том, что стоять и тесно обниматься в мокрой насквозь одежде весьма... мм... странно. Т-твою, будь это кто угодно еще, и не акцентировать на этом внимание было бы как два пальца... об асфальт, да.
Сначала было холодно. Я, кажется, даже слегка дрожала (а все потому, что после того как достала сигареты, надо было обратно пальто застегнуть!). Потом постепенно стало вроде бы потеплее. Я могла бы списать это на мои личные перепады внутренних температур, но руками я отчетливо чувствовала котовье тепло через тонкую преграду футболки. И это, на минуточку, подло отвлекало меня от глубокомысленного созерцания улиц! И, хм, еще как.
Но я была бы не я, если бы не продолжала бодаться с жизнью и обстоятельствами в любом положении и состоянии. Так что была я невозмутима и непоколебима... весьма. И даже удерживала это состояние еще какое-то время, стоически игнорируя то, что порой автобус подбрасывало, а иногда некоторые несостоятельные в интеллектуальном плане ребята вокруг злобно попихивались. Кильки, мать их. В банке.
- А тебя далековато занесло.
Я вскинула уши торчком, прислушиваясь к голосу Миста. Посмотреть я на него решилась далеко не сразу. Точно знала, что если посмотрю на этого поганца, перевести мысли обратно в хоть сколько-то рациональное русло могу уже не суметь. Да-да, даже при всей своей крутости.
- Может, и далековато. - осторожно протянула я, - Сам-то ты тоже не тут живешь.
Он только усмехнулся.
Ну да, да, художники - им все можно, и никаких проблем. Нарисовал политическую карикатуру? Я художник, мне можно! Высунул жопу из окна? Я художник! Я так общаюсь с миром, вы, плебеи, ничего не понимаете! Взорвал храм? Я так вижу, это перформанс!
Тьфу. На кого из нас я злюсь-то?
Под взглядом этих очень серьезных голубых глаз мне было не по себе. В смысле, еще больше. Когда я точно знаю, что он на меня смотрит, и более того, смотрю на Миста в ответ, я чувствую себя очень... беспомощно, что ли.
Видимо, он все-таки серьезно мне нравится. Если бы не нравился - меня б так не корежило, я существо достаточно легкое. Но если так, то каким образом я умудрилась проучиться с ним десять лет, почти не обращая на Миста никакого внимания?
Кажется, я не только легкая, но и не очень быстрая.
Я устало прикрыла глаза. Ну и что ж теперь, воспользоваться оказией, восстановить историческую СПРАВЕДЛИВОСТЬ, обломанную Холли, и все-таки натворить делов? Я, кажется, что-то говорила о том, что если мне станет скучно жить... Разве что пальцем в широкую грудь не ткнуть - руки заняты. Обнимашки, все такое.
Автобус ощутимо тряхнуло, я испуганно вцепилась в кота, едва не выпустив в бедолагу когти. Замерла, когда почувствовала, что одной рукой он аккуратно придерживает меня за талию. Кажется, водитель сигналил и ругался, я не знаю. Меня почему-то внезапная поддержка совсем не успокоила, скорее уж наоборот. Я даже немного выгнула спину, пытаясь понять, раздражает это все меня или себя раздражаю исключительно я?
Транспорт снова качнуло, но намного мягче, видимо, эта гребанная повозка из железа снова тронулась. Меня опять по прихоти гравитации (ох и бессердечная же сука) прижало к коту, из-за чего мы буквально столкнулись носами (и СПАСИБО высшим силам, что не сильно, мне кровопотерь и без того хватает!1). Я еще разок взглянула в эти голубущие глаза, понимая, что если не решусь сейчас - действительно просто задвину все это и потом, возможно, дико пожалею.
Может, я и так пожалею, но очаровательному мгновению - быть! И гори оно все синим пламенем, я, блять, герой.
Приняв это волевое решение, я, совсем как тогда, на дне рождения, но уже пребывая в трезвом рассудке, невольно мурлыкнула и мягко ткнулась губами в губы парня.
- Ай, твою, ай! Прекрати, прекрати! Не бей по го-ло-ве меня-а-а-а-а! - уворачиваясь в меру своих скромных возможностей, возопила я под ударами газетой.
Злобно и унизительно! А еще от шлепков по моей мокрой башке бумага рвалась, наверняка оставаясь по всей поверхности меня комками.
- Ах, не надо! Ах, прекратить! - прошипел Макс, похожий на шерстяной торшер под напряжением, - Почему свалила, не предупредив, гадина мелкая?
- Ай! Я гулять пошла! Я... я взрослая девушка! Вот и... да блять! Глаза-то пощади, ирод полосатый!!
- Взрослая девушка! - ничуть не тише меня рявкнул брательник, - А почему взрослая девушка с собой телефон не взяла?!
Крыть было нечем, а потому, вереща, я воплотила в жизнь любимый максов прием - с гиканьем и улюлюканьем залетела в ванную и на скорость заперлась. Все! Самое страшное, что он может сделать - это погасить свет. Но не погасит, потому что тогда я из вредности буду топиться в темноте и расшибусь, потянувшись, например, за упавшим куском мыла в неизвестность.
Стащив мокрую одежку и оставив ее тоскливо подгнивать на полу, я запрыгнула в ванную и включила душ.
Под горячими струями хлещущей сверху воды мне сразу же полегчало. Я даже сообразила, что надо бы занавеску задвинуть, чтобы вода не лилась на пол и лежащую на нем одежду (хотя последней-то уже, объективно глядя, должно быть по... до фени, в общем, должно быть).
Только потом я прислонилась спиной к пока еще холодной кафельной стене и закрыла глаза. Аккуратно провела пальцами по губам и улыбнулась.
Наверное даже, миленько так улыбнулась. Я на самом деле умею.