Я боялась дышать, шевелиться - я боялась даже думать. Маг, дочертивший на полу символы передачи, давно затих. Как и возня, разгоревшаяся с новой силой после того, как Лимбо стало сочиться в эту реальность. Мне никак не удавалось уговорить себя хотя бы убрать ладони от лица.
- Девочка.
Хриплый и очень низкий голос тянул слова почти баюкающе, но страх не отступал. Я замотала головой, вжимаясь спиной в стену. Я боюсь его! Боюсь, боюсь, боюсь. И пока я боюсь, шершавые и тёплые пальцы сомкнулись на моих запястьях, заставив меня перепуганно всхлипнуть. Потянули, оттягивая кисти прочь от лица.
- Взгляни на меня. - попросил крылатый демон, место которому в ночных кошмарах, но никак не в "магическом" отделе полиции, - Я не враг тебе. Всё уже закончилось. Ну же.
Неторопливо, с опаской, я вынуждаю себя приоткрыть глаза. Винсент весь усыпан веерами тёмных брызг, и сквозь сбегающие по лицу капли я вижу глаза безумного цвета ледяного золота. Горгулья какое-то время рассматривает меня, потом аккуратно разжимает пальцы. Я сразу же начинаю растирать запястья, но, ойкнув, замираю. Не смотрю на них. Нет. Нет.
- Я нечаянно. - безмятежно пояснил мой спаситель, - Измазался, пока выполнял работу.
Он покосился на тело прошлого хозяина и как-то очень буднично повёл плечами. Протянул руку, пачкая лицо погибшего в крови чудовища, закрыл мужчине глаза. Покачал головой с лёгким, ужасно высокомерным неодобрением, и вновь перевёл взгляд на меня.
- Яника, - пропел крылатый, - Раз уж так вышло, то теперь я принадлежу тебе.
Произнося это, Винсент едва заметно, почти мечтательно улыбнулся. Я перестала дышать и только судорожно сглотнула. Острый запах разорванной плоти завязывал мои внутренности в узел, но пристальный взгляд и улыбка этого денди причиняли мучения гораздо большие. Самой не верится.
- Будешь мне приказывать?
Горгулья уселся на асфальт, совершенно не боясь угваздать стильные чёрные брюки, оправил подол плаща и провёл пальцами по нижней стороне лица, будто бы размышляя о чём-то в ожидании ответа.
Лимбо всё ещё царапало моё горло и перекатывалось пылью под рёбрами, особенно ощутимое на фоне ледяного ужаса. Лимбо, говорят, страшно любит такие чувства. Возможно, поэтому его присутствие всё ещё столь заметно.
Мне нечего сказать. Коул будет ужасно недоволен. Мне жаль. Мне нечего сказать. Поэтому в ответ я тихо хнычу и беспомощно киваю, обратно закрывая руками лицо. Киваю несколько, несколько раз.