- То, что я подчеркнул – плохо.
Я обернулся, чуть расставив ноги. Упираться, свешивая ноги из окна, особо не за что. Но я не хотел бы выпасть и окончить свою жизнь вот так. Разве что на то будет воля Высших Сил. А просто так, без особого смысла, ни по что не хотел бы.
- А остальное?
Мне было известно, что записи неудачные. Я их бросил за шкаф, и думать забыл. А волк нашёл. Сидел под окном, шуршал карандашом. Бесновался, как безумный диктатор, в письменной форме. Без его официального заключения в этих стенах и строчка хулительных слов не проходит. Самый строгий мой критик.
- Остальное настолько отвратительно, что у меня чуть глаза не вытекли! Вот проклятье!
Нейтан подбросил записи, что держал в руках, под потолок. Краем глаза я заметил, что они были все перечёркнуты. Что ж, больше эту неудавшуюся нелепицу никто прочесть уже просто не сможет. Я совершенно не против.
Когда растерзанная проза опустилась на настил из нотных листов, в комнате воцарилась тишина. Странная, признаться, тишина. Ветер, проникающий в комнату через открытое окно, не тревожил мою самодельную карусель. Перья и колокольчики не дрожали. Мне даже показалось на миг, будто бы глаза обманывают меня. Всё в комнате замерло, как нарисованное или запечатлённое на невообразимо точной фотографии. Мне стало немного жутко.
- Нейтан.
Волк, послушный моей выраженной в протянутой руке просьбе, придвинулся ближе, и позволил погладить себя по голове. После чего задрал голову и взглянул на меня своими зеленющими глазами. Не могу назвать этот цвет или как-то его описать. Но если вижу, определяю всегда.
- Ты в порядке?
Я не знаю. Ничего, кажется, не случилось, но сердце колотится...сильно.
- Ты в порядке?
Я не знаю. Ничего, кажется, не случилось, но сердце колотится...сильно.
Склонившаяся надо мной Николь выглядит весьма обеспокоенно. Что ж, это закономерно. Я упал на ровном месте, и упал практически в лужу. Такое чувство, будто бы я потерял равновесие из-за сильного удара по голове. Глупость какая-то: мы с Ред проходили через парк, где ветка является самым тяжёлым из того, что может меня внезапно ударить среди бела дня. Но и ветки нет. Я просто упал. И, кажется, задыхался.
- Эй, Мист! Ты, эта, не нравишься мне!
Кошка схватила меня за локоть и чуть ли не рывком направила к фонтану, у которого я и имел честь завалиться. Она ещё что-то говорила, или даже о чём-то меня спрашивала, но я не слушал. Я не мог слушать. Сердце моё колотилось так, будто бы Сонм уже схватил меня за руку и тянет за собой.
Настолько плохо без видимой на то причины мне никогда не было. Страх лишил меня дара речи, и я даже не мог принести свои извинения копошащейся в сумке Ред. Девушка протянула мне бутылку воды, но я отказался. Не сумел бы сделать и глотка.
В голову пришло единственное разумное решение – связаться с Нейтаном. Он должен быть в этом часу неподалёку, он меня абсолютно точно выручит. Если, конечно, сейчас тот самый час...
Из кармана я достал часы, привычным движением открывал их. В глазах немного мутилось, потому я не мог сразу понять то, что вижу. Секундная стрелка замерла. Мои часы остановились.
То, что было дальше, я почти не помню. Николь сказала, что я несколько раз поднёс часы к уху, после чего стал пытаться дрожащими руками их зафиксировать и завести. А когда всё же сумел с ними справиться и убедился в том, что механизм вновь исправно работает, привлёк её к себе и заплакал. Сложно подобрать сравнение, достойное того, как мне было стыдно перед моей спутницей, но поступить никак иначе я, видимо, не мог.
Я коротко кивнул и улыбнулся. Пока я могу заглянуть в глаза друга, всё действительно в порядке. Это был очередной важный урок.
- Хорошо.
Нейтан ответно кивнул и на мгновение нахмурился. Создавалось такое впечатление, будто бы он не только угадал ход моих мыслей, но и пережил то же, что только что заново пережил я. Хотя, я не могу решительно отрицать такой вероятности.
В таких ситуациях следует либо выпивать ещё, либо закуривать и переводить тему. Выпить в отдельно взятой комнате было нечего. Так что же мне ещё оставалось?
- Я сегодня домой не приду.
Я свесил одну ногу в комнату, оперся спиной в оконную раму и, приободрённый ощущением собственной безнаказанности и мыслями о Николь, закурил. Первое было связано непосредственно с данным моментом, хотя... Хотя, господин Коска никогда меня не оставит.
- Ясно. Я дверь тогда запру.
Он сказал это удивительно пресно. Так, как если бы ему действительно было ясно. Так, будто бы он действительно всего лишь принял озвученный мною факт к сведению и сделает в памяти зарубку для того, чтобы перед сном запереть дверь на все замки. И это – всё. Более никакого отклика в его душе новость не нашла.
«Все ошибаются, я тоже ошибаюсь». Эту простую истину я напоминал себе и буду напоминать каждый раз, прежде чем вынести поспешное суждение. Но если есть возможность что-то проверить, эту возможность не следует упускать.
- Разве ты бы не хотел остаться с Холли наедине?
Я рисковал разбиться о стену искреннего недоумения, что была воздвигнута между нами прежде, чем я сумел моргнуть. Нейтан растерянно опустил уши. Пустота. Я видел в этих зеркально-честных глазах своё отражение и понимал, что волк понятия не имеет о чём я говорю. Слабо понадеявшись на то, что моя простая мысль всё же будет доступна для собеседника, я уточнил:
- Вдвоём? Этой ночью.
Нейтан глянул на меня так, что я сразу понял – сегодня меня в стенах собственного дома будут считать безумцем. Увы, не в привычном для нашего семейного круга творческом смысле. Собеседник даже отодвинулся от меня, будто бы не веря собственным ушам. А я молчал, с истинной жестокостью не спеша подтверждать или опровергать его догадки.
- Так до свадьбы же нельзя! – Хриплым полушёпотом ответил волк, и смущённо уставился куда-то в сторону.
Я медленно поднял руку к лицу и прикрыл рот так, будто бы намереваюсь зажать меж пальцев сигарету. Великого труда мне стоило не улыбнуться. Хотя, я не могу сказать, что вовсе не улыбался – я лишь плотно прижал ладонью угол рта. Это, в свою очередь, позволило уничтожить в зародыше так и просящийся смех. Что – кто скажет мне? – что творится в этой странной и, казалось бы, не лишённой связи с реальностью, головой? По незнанию из нас двоих «странным» находят именно меня. Слепые, как кроты. Да простят мою неучтивость все кроты.
- Не представляю, как я смогу жить без тебя.
Я испытывал острую необходимость в выражении собственных чувств, и чувства мои сложились в такое вот заявление. Увы, ещё не оправившийся от прошлого моего невольного удара Нейтан был не в состоянии уловить ход моих мыслей, и принять их. Но я совершенно не был против того, чтобы их пояснить.
- Когда-нибудь мы разъедемся. Вот как я буду без тебя?
Это действительно случится, и случится достаточно скоро. Если он не решится что-то менять и займёт собственное жильё, жить мы будем не очень далеко друг от друга. Но это всё не то. Мы многое потеряем.
Нейтан размышлял в аналогичном ключе. Понял я это по силе объятий, в кои друг меня заключил. Я могу с уверенностью сказать, что ничего, ценнее привязанности волка ко мне, в моей жизни не было. Не могу даже представить, что в жизни может быть важнее.
- Ты же – моя муза.
Мне стоило определённого труда произнести это, не выронив сигареты. Хотя мне казалось прежде, что я спокойно курю даже на бегу. Всё ещё обнимающий меня Нейтан выдохнул мне в плечо и поделился собственными размышлениями по поводу поднятой буквально пару секунд назад темы:
- Пиздец.
Я обернулся, чуть расставив ноги. Упираться, свешивая ноги из окна, особо не за что. Но я не хотел бы выпасть и окончить свою жизнь вот так. Разве что на то будет воля Высших Сил. А просто так, без особого смысла, ни по что не хотел бы.
- А остальное?
Мне было известно, что записи неудачные. Я их бросил за шкаф, и думать забыл. А волк нашёл. Сидел под окном, шуршал карандашом. Бесновался, как безумный диктатор, в письменной форме. Без его официального заключения в этих стенах и строчка хулительных слов не проходит. Самый строгий мой критик.
- Остальное настолько отвратительно, что у меня чуть глаза не вытекли! Вот проклятье!
Нейтан подбросил записи, что держал в руках, под потолок. Краем глаза я заметил, что они были все перечёркнуты. Что ж, больше эту неудавшуюся нелепицу никто прочесть уже просто не сможет. Я совершенно не против.
Когда растерзанная проза опустилась на настил из нотных листов, в комнате воцарилась тишина. Странная, признаться, тишина. Ветер, проникающий в комнату через открытое окно, не тревожил мою самодельную карусель. Перья и колокольчики не дрожали. Мне даже показалось на миг, будто бы глаза обманывают меня. Всё в комнате замерло, как нарисованное или запечатлённое на невообразимо точной фотографии. Мне стало немного жутко.
- Нейтан.
Волк, послушный моей выраженной в протянутой руке просьбе, придвинулся ближе, и позволил погладить себя по голове. После чего задрал голову и взглянул на меня своими зеленющими глазами. Не могу назвать этот цвет или как-то его описать. Но если вижу, определяю всегда.
- Ты в порядке?
Я не знаю. Ничего, кажется, не случилось, но сердце колотится...сильно.
- Ты в порядке?
Я не знаю. Ничего, кажется, не случилось, но сердце колотится...сильно.
Склонившаяся надо мной Николь выглядит весьма обеспокоенно. Что ж, это закономерно. Я упал на ровном месте, и упал практически в лужу. Такое чувство, будто бы я потерял равновесие из-за сильного удара по голове. Глупость какая-то: мы с Ред проходили через парк, где ветка является самым тяжёлым из того, что может меня внезапно ударить среди бела дня. Но и ветки нет. Я просто упал. И, кажется, задыхался.
- Эй, Мист! Ты, эта, не нравишься мне!
Кошка схватила меня за локоть и чуть ли не рывком направила к фонтану, у которого я и имел честь завалиться. Она ещё что-то говорила, или даже о чём-то меня спрашивала, но я не слушал. Я не мог слушать. Сердце моё колотилось так, будто бы Сонм уже схватил меня за руку и тянет за собой.
Настолько плохо без видимой на то причины мне никогда не было. Страх лишил меня дара речи, и я даже не мог принести свои извинения копошащейся в сумке Ред. Девушка протянула мне бутылку воды, но я отказался. Не сумел бы сделать и глотка.
В голову пришло единственное разумное решение – связаться с Нейтаном. Он должен быть в этом часу неподалёку, он меня абсолютно точно выручит. Если, конечно, сейчас тот самый час...
Из кармана я достал часы, привычным движением открывал их. В глазах немного мутилось, потому я не мог сразу понять то, что вижу. Секундная стрелка замерла. Мои часы остановились.
То, что было дальше, я почти не помню. Николь сказала, что я несколько раз поднёс часы к уху, после чего стал пытаться дрожащими руками их зафиксировать и завести. А когда всё же сумел с ними справиться и убедился в том, что механизм вновь исправно работает, привлёк её к себе и заплакал. Сложно подобрать сравнение, достойное того, как мне было стыдно перед моей спутницей, но поступить никак иначе я, видимо, не мог.
Я коротко кивнул и улыбнулся. Пока я могу заглянуть в глаза друга, всё действительно в порядке. Это был очередной важный урок.
- Хорошо.
Нейтан ответно кивнул и на мгновение нахмурился. Создавалось такое впечатление, будто бы он не только угадал ход моих мыслей, но и пережил то же, что только что заново пережил я. Хотя, я не могу решительно отрицать такой вероятности.
В таких ситуациях следует либо выпивать ещё, либо закуривать и переводить тему. Выпить в отдельно взятой комнате было нечего. Так что же мне ещё оставалось?
- Я сегодня домой не приду.
Я свесил одну ногу в комнату, оперся спиной в оконную раму и, приободрённый ощущением собственной безнаказанности и мыслями о Николь, закурил. Первое было связано непосредственно с данным моментом, хотя... Хотя, господин Коска никогда меня не оставит.
- Ясно. Я дверь тогда запру.
Он сказал это удивительно пресно. Так, как если бы ему действительно было ясно. Так, будто бы он действительно всего лишь принял озвученный мною факт к сведению и сделает в памяти зарубку для того, чтобы перед сном запереть дверь на все замки. И это – всё. Более никакого отклика в его душе новость не нашла.
«Все ошибаются, я тоже ошибаюсь». Эту простую истину я напоминал себе и буду напоминать каждый раз, прежде чем вынести поспешное суждение. Но если есть возможность что-то проверить, эту возможность не следует упускать.
- Разве ты бы не хотел остаться с Холли наедине?
Я рисковал разбиться о стену искреннего недоумения, что была воздвигнута между нами прежде, чем я сумел моргнуть. Нейтан растерянно опустил уши. Пустота. Я видел в этих зеркально-честных глазах своё отражение и понимал, что волк понятия не имеет о чём я говорю. Слабо понадеявшись на то, что моя простая мысль всё же будет доступна для собеседника, я уточнил:
- Вдвоём? Этой ночью.
Нейтан глянул на меня так, что я сразу понял – сегодня меня в стенах собственного дома будут считать безумцем. Увы, не в привычном для нашего семейного круга творческом смысле. Собеседник даже отодвинулся от меня, будто бы не веря собственным ушам. А я молчал, с истинной жестокостью не спеша подтверждать или опровергать его догадки.
- Так до свадьбы же нельзя! – Хриплым полушёпотом ответил волк, и смущённо уставился куда-то в сторону.
Я медленно поднял руку к лицу и прикрыл рот так, будто бы намереваюсь зажать меж пальцев сигарету. Великого труда мне стоило не улыбнуться. Хотя, я не могу сказать, что вовсе не улыбался – я лишь плотно прижал ладонью угол рта. Это, в свою очередь, позволило уничтожить в зародыше так и просящийся смех. Что – кто скажет мне? – что творится в этой странной и, казалось бы, не лишённой связи с реальностью, головой? По незнанию из нас двоих «странным» находят именно меня. Слепые, как кроты. Да простят мою неучтивость все кроты.
- Не представляю, как я смогу жить без тебя.
Я испытывал острую необходимость в выражении собственных чувств, и чувства мои сложились в такое вот заявление. Увы, ещё не оправившийся от прошлого моего невольного удара Нейтан был не в состоянии уловить ход моих мыслей, и принять их. Но я совершенно не был против того, чтобы их пояснить.
- Когда-нибудь мы разъедемся. Вот как я буду без тебя?
Это действительно случится, и случится достаточно скоро. Если он не решится что-то менять и займёт собственное жильё, жить мы будем не очень далеко друг от друга. Но это всё не то. Мы многое потеряем.
Нейтан размышлял в аналогичном ключе. Понял я это по силе объятий, в кои друг меня заключил. Я могу с уверенностью сказать, что ничего, ценнее привязанности волка ко мне, в моей жизни не было. Не могу даже представить, что в жизни может быть важнее.
- Ты же – моя муза.
Мне стоило определённого труда произнести это, не выронив сигареты. Хотя мне казалось прежде, что я спокойно курю даже на бегу. Всё ещё обнимающий меня Нейтан выдохнул мне в плечо и поделился собственными размышлениями по поводу поднятой буквально пару секунд назад темы:
- Пиздец.