Неприятное чувство. Кажется, будто бы со стороны кто-то следит. Не люблю.
В последний раз так бессмысленно херово было, когда я только заселялся в квартиру. Но тогда-то всё свалить можно было на «непривычку». А теперь?
Клайд мне, кажись, даже снился сегодня. Я такой мнительный.
Бульканье чайника силилось заглушить топот Теона. Получалось так себе. Я сидел с зажатой в губах сигаретой и смотрел в окно. С недосыпа, наверное, меня так кроет. Отвратное состояние.
Такая же противная погода была. Я в очередной раз пробил учёбу...не помню уже почему. Была у меня какая-то крутая на то причина. Шлялся по улицам, и встретил возвращающегося со смены Болтона. Получил по шапке (везения мне было не занимать), но тут же – амнистию. Клайд забрал меня на квартиру отсыпаться. А потом, вечером, сидел здесь – напротив меня, лениво покуривал и следил, чтобы я зубрил УК. И лыбился, гад.
Он и сейчас небось лыбится. Сидит и смотрит на меня. Въедливый мёртвый старик.
- Да пошёл ты, - буркнул я, без особого смысла щёлкая зажигалкой.
- С кем это ты треплешься?
Женщина, ты пришла особо вовремя. Не видишь разве, что я тут курю задумчиво? Ну, мать вашу. Задумчиво жую сигарету? Ты ещё и слепая?
- Не твоё дело.
- Ах-х, не моё?
Мне бы напрячься! Но я, по всей видимости, в таком глубоком сраном трансе, что хроническое желание жить дало сбой. И в тот момент, когда тигрица подошла со спины и со всей своей полосатой дури тяпнула меня за ухо, я даже не знал, что и предпринять! Женщины. Прекрасные, блять, женщины.
В последний раз так бессмысленно херово было, когда я только заселялся в квартиру. Но тогда-то всё свалить можно было на «непривычку». А теперь?
Клайд мне, кажись, даже снился сегодня. Я такой мнительный.
Бульканье чайника силилось заглушить топот Теона. Получалось так себе. Я сидел с зажатой в губах сигаретой и смотрел в окно. С недосыпа, наверное, меня так кроет. Отвратное состояние.
Такая же противная погода была. Я в очередной раз пробил учёбу...не помню уже почему. Была у меня какая-то крутая на то причина. Шлялся по улицам, и встретил возвращающегося со смены Болтона. Получил по шапке (везения мне было не занимать), но тут же – амнистию. Клайд забрал меня на квартиру отсыпаться. А потом, вечером, сидел здесь – напротив меня, лениво покуривал и следил, чтобы я зубрил УК. И лыбился, гад.
Он и сейчас небось лыбится. Сидит и смотрит на меня. Въедливый мёртвый старик.
- Да пошёл ты, - буркнул я, без особого смысла щёлкая зажигалкой.
- С кем это ты треплешься?
Женщина, ты пришла особо вовремя. Не видишь разве, что я тут курю задумчиво? Ну, мать вашу. Задумчиво жую сигарету? Ты ещё и слепая?
- Не твоё дело.
- Ах-х, не моё?
Мне бы напрячься! Но я, по всей видимости, в таком глубоком сраном трансе, что хроническое желание жить дало сбой. И в тот момент, когда тигрица подошла со спины и со всей своей полосатой дури тяпнула меня за ухо, я даже не знал, что и предпринять! Женщины. Прекрасные, блять, женщины.