Теперь во всём доме было очень и очень тихо. Очень и очень.
Проснулся я в одиночестве. Точнее, в обнимку с подушкой. Я не гордый, переживу. Нет. Я, конечно, гордый, но переживу.
Во всей тихой-тихой квартире шумела только кухня. Услышанный мною запах только подтвердил сонную догадку о том, куда исчезла тушканчик.
Я счастлив, что просыпаюсь не в абсолютной тишине. И счастлив сразу знать, что всё в порядке.
Одевшись и умывшись, я прошёл на кухню. Произнося утренние слова, я мельком задумался об одной простой вещи. Мне нравилось работать с самого утра до самого вечера только лишь потому, что я жил с Холли. Уходил утром, когда она ещё была дома, и возвращался, когда уже. Очень приятно тепло прощаться утром и вечером знать, что меня ждут.
В выходные такие штуки жалко, конечно. Но я хотел бы, чтобы так было всегда. Или хотя бы всю мою жизнь.
Для того, чтобы собрать свои мысли в стройный ряд, я некоторое время просто стоял у окна.
- Слушай, Холли.
Тушканчик, сидящая на стуле рядом, по-утреннему грела руки о кружку чая.
- Что такое?
То, как Блю внимательно навастривает ушки каждый раз, когда я это говорю, вызывает у меня какие-то наплывы безудержной и искренней нежности. Но в этот-то раз я точно не собьюсь.
- Я хотел бы тебя кое о чём попросить.
Мне кажется, что такими утрами запах от моего кофе запутывается и до самого вечера остаётся в волосах Холли. Потому что каждый раз, когда я обнимаю её вечером, мыслями возвращаюсь к утру. Наверное, дело в этом?
- Прежде, чем ты спросила "о чём".
Я поднял левую руку, кажется, для того, чтобы привычным жестом почесать свой нос. Но шрамы, о которых я по каким-то причинам успел забыть, бросились мне в глаза и здорово удивили. Наверное, я бы так и просидел, если бы тушканчик не протянула освободившиеся от кружки руки и не взяла меня за правую руку.
Как же хорошо, что она не против меня даже в таких случаях выслушать.
- Я много думал об одной вещи.
Блю кивнула, показывая мне, что слушает внимательно.
- Не подумай, пожалуйста, что я несерьёзно всё говорю.
Я опустил свободную руку и, не отводя взгляд от Холли, достал из кармана брюк купленный достаточно давно подарок. Точнее, футляр с этим подарком.
Подумав, что так я лучше смогу объяснить девушке свои мысли и намерения, я встал перед ней на колени.
- Я хочу тебя попросить: Выходи за меня замуж.
Я смотрел в глаза Холли в этот момент и думал о том, что неожиданно для себя удачно подобрал момент. Она сидела на устойчивом стуле.
Но останавливаться на этом было нельзя. Я же не всё сказал.
- Прямо сейчас я прошу тебя только взять мой подарок и вечером, когда я вернусь, сказать свой ответ.
Ручка Холли в моей руке дрогнула. В любой другой день я бы здорово этим обеспокоился. Но сейчас, прямо сейчас чувствовал, что делаю всё правильно.
- Я много думал об этом. И я хотел бы сказать тебе многое. Но только не так сразу. А когда ты...
Сбился всё же. Прижать ручку Холли к своей щеке хотелось больше, чем говорить. Но я должен сделать над собой последнее усилие!
- А вечером. Подумай, пожалуйста. Ладно?
Проснулся я в одиночестве. Точнее, в обнимку с подушкой. Я не гордый, переживу. Нет. Я, конечно, гордый, но переживу.
Во всей тихой-тихой квартире шумела только кухня. Услышанный мною запах только подтвердил сонную догадку о том, куда исчезла тушканчик.
Я счастлив, что просыпаюсь не в абсолютной тишине. И счастлив сразу знать, что всё в порядке.
Одевшись и умывшись, я прошёл на кухню. Произнося утренние слова, я мельком задумался об одной простой вещи. Мне нравилось работать с самого утра до самого вечера только лишь потому, что я жил с Холли. Уходил утром, когда она ещё была дома, и возвращался, когда уже. Очень приятно тепло прощаться утром и вечером знать, что меня ждут.
В выходные такие штуки жалко, конечно. Но я хотел бы, чтобы так было всегда. Или хотя бы всю мою жизнь.
Для того, чтобы собрать свои мысли в стройный ряд, я некоторое время просто стоял у окна.
- Слушай, Холли.
Тушканчик, сидящая на стуле рядом, по-утреннему грела руки о кружку чая.
- Что такое?
То, как Блю внимательно навастривает ушки каждый раз, когда я это говорю, вызывает у меня какие-то наплывы безудержной и искренней нежности. Но в этот-то раз я точно не собьюсь.
- Я хотел бы тебя кое о чём попросить.
Мне кажется, что такими утрами запах от моего кофе запутывается и до самого вечера остаётся в волосах Холли. Потому что каждый раз, когда я обнимаю её вечером, мыслями возвращаюсь к утру. Наверное, дело в этом?
- Прежде, чем ты спросила "о чём".
Я поднял левую руку, кажется, для того, чтобы привычным жестом почесать свой нос. Но шрамы, о которых я по каким-то причинам успел забыть, бросились мне в глаза и здорово удивили. Наверное, я бы так и просидел, если бы тушканчик не протянула освободившиеся от кружки руки и не взяла меня за правую руку.
Как же хорошо, что она не против меня даже в таких случаях выслушать.
- Я много думал об одной вещи.
Блю кивнула, показывая мне, что слушает внимательно.
- Не подумай, пожалуйста, что я несерьёзно всё говорю.
Я опустил свободную руку и, не отводя взгляд от Холли, достал из кармана брюк купленный достаточно давно подарок. Точнее, футляр с этим подарком.
Подумав, что так я лучше смогу объяснить девушке свои мысли и намерения, я встал перед ней на колени.
- Я хочу тебя попросить: Выходи за меня замуж.
Я смотрел в глаза Холли в этот момент и думал о том, что неожиданно для себя удачно подобрал момент. Она сидела на устойчивом стуле.
Но останавливаться на этом было нельзя. Я же не всё сказал.
- Прямо сейчас я прошу тебя только взять мой подарок и вечером, когда я вернусь, сказать свой ответ.
Ручка Холли в моей руке дрогнула. В любой другой день я бы здорово этим обеспокоился. Но сейчас, прямо сейчас чувствовал, что делаю всё правильно.
- Я много думал об этом. И я хотел бы сказать тебе многое. Но только не так сразу. А когда ты...
Сбился всё же. Прижать ручку Холли к своей щеке хотелось больше, чем говорить. Но я должен сделать над собой последнее усилие!
- А вечером. Подумай, пожалуйста. Ладно?